Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


   Публикация


Religo.ru

2010-01-30

http://religo.ru/city/4157

Ноль на бесконечность

Юлия Полевая

            Паруйр Давтян, продолжая традицию Пифагора, возводит всё сущее к числу, но живя в современности, использует двоичную систему, как основной язык программирования, в качестве универсального абстрактного языка, который есть матрица или основа иллюзорного, кажущегося реальным.

            Но попадая на выставку «Ноль на бесконечность», не окунаешься в гармонию чисел Пифагора – за неизвестно кем созданной упорядоченностью скрывается чёрная дыра абсурда. Почему-то вспоминается Даниил Хармс, создающий дурную бесконечность своими вечно падающими из окна старушками, который тоже обращался к математике и утверждал, что учение о бесконечном есть учение о ноле.

            На выставке представлена одна инсталляция и две серии работ. Все они проводят линию поиска трансцендентного, но почему-то становится понятно, что этот поиск обречён. Так главный экспозиционный объект – «Четырёхмерная инсталляция и её тень» – отсылает к Платоновским эйдосам, но, по мнению автора, не инсталляция есть объект, а математическая формула, а трёхмерная постройка — есть тень. Эйдосы для Давтяна – это формулы, и каждому под небом ходящему соответствует числовая комбинация в пространстве.

            Одна из фоторабот представляет цепочку цифр, единицы и ноля, – это почти та же самая картина, которую видели на экране своего компьютера «операторы» из фильма «Матрица» – это мир, состоящий из кодов, но смысл зашифрованного остается скрытым.

            В первой серии работ нет ни одного человеческого изображения. Фотография «Бинарный туман» показывает ветряные мельницы на земле и начертанный рукой автора квадрат в туманном небе. Автор пишет следующее об этой работе: «На застывшие ветряные мельницы опустились облака – казалось, что густой туман несет в себе нечто скрытое и процесс преобразований продолжается (как из ветра рождается электричество)». Но мне увиделось в этом другое: квадрат отсылает зрителя к Малевичу, который писал, что «вышел из круга вещей», «вещи исчезли как дым», и в этом дыму-тумане Паруйра Давтяна появляется квадрат, как малевичевский символ Ничто, Нуля, Пустоты, как путь в мир не-вещей, чистой абстракции, и, почему бы не предположить, в мир математических формул.

            Таким образом, противопоставление ветряных мельниц как символа человечества и квадрата, как неописуемого, но ощущаемого трансцендентного даёт чувство экзистенциальной тоски, почти сартровской тошноты от осознания того, что этому Богу, или Абсолюту, Ничто, известно значение фразы «сражаться с ветряными мельницами». От этого никакого сражения и не происходит, а существует лишь набор символов, например, букв, которые были выплеснуты на бумагу в беспорядочной последовательности и лишь случайно складываются в слова. Но это – бессмысленное стечение обстоятельств: будто они сложились в следствие броска костей Бога, который всё-таки в них играет.

            Сам автор пишет, что своим творчеством он пытается с помощью чистого абстрактного языка математики отыскать затерянное Слово, с которого всё начиналось. Но возможно ли его найти среди мира теней?

            Вторая серия, представленная на выставке, продолжает начатую тему и, возможно, отвечает на этот вопрос. Вместо фотоаппарата автор использует ксерокс. Оттого человеческие лица лишаются авторской позиции, они представляются холодными, просто зафиксированными безличной машиной и приближаются к статусу математической формулы – холодной, и далеко не всем понятной.

            Но автор не приукрашивает реальность. Скорее наоборот – он показывает её такой, какая она есть, он вскрывает давно известные философии проблемы поиска смысла существования человека и мира. Люди и явления, кажущиеся знакомыми и понятными, есть не что иное как горизонт событий, за которыми скрывается мир, в котором можно делить на ноль.