Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


   Публикация


Коммерсантъ

2013-02-12

http://www.kommersant.ru/doc/2125081/print

Неотъемлемое право на тень

Анна Толстова

            Прологом к выставке служат шесть повешенных в ряд снимков: пляж, зонт, большой пляжный парасоль, пара лежаков, сначала пустых, потом — с людьми и вещами, перемещающимися так, чтобы попасть в тень. Идея родилась из обыкновенной курортной истории, которую рассказывает Софья Гаврилова: пришла на пляж, заняла место под зонтом, пошла купаться, возвращается, а тень сбежала, и в сбежавшей тени нахально лежат два посторонних гражданина — уходить не собираются, потому что, как справедливо замечают граждане, тень от зонтика ему не принадлежит. Всерьез задавшись вопросами, кому принадлежит тень от зонтика, имеют ли предметы личное пространство и если да, то каковы его границы, Софья Гаврилова и Алексей Корси вышли на фундаментальную тему исследований, которая с давних пор занимает вооружившееся философией искусство. Первые результаты исследования представлены в виде инсталляции.

            На стене — сильно вытянутая в длину фотография: стол, накрытый для домашней трапезы, но без еды, одни приборы. В центре комнаты — трехмерное отражение этой фотографии: тот же стол и те же приборы, только все стерильно белое, поскольку тарелки, чашки, вилки и ножи отлиты из белоснежного силикона. Сразу обнаруживаешь в них некую странность: все объекты неполноценны, недостаточны. Половинчатые чашки, бездонные, в смысле без дна, тарелки, дырявые ложки и дырявые вилки — они сливаются с белой столешницей, словно бы погружаясь в нее и частично растворяясь в ней. Можно подумать, что это отсылка к супрематическому фарфору Малевича, к революционным "получашкам", но дело несколько сложнее. Присмотревшись, замечаешь другую, еще более странную странность: тени буквально принадлежат объектам — все вещи изначально как бы вылеплены с тенями, то есть с такими скособоченными поверхностями, которые при освещении сверху непременно попадут в зону тьмы, повторяя ее очертания. О столь неотъемлемых, неотделяемых тенях могли разве что мечтать герои Шамиссо, Андерсена и Шварца, но пластическую шутку про тень от зонтика оценили бы не одни лишь романтики.

            Еще Плиний Старший связывал происхождение изобразительного искусства с тенью: обведенная на стене, она якобы дала жизнь первому в истории рисунку. Этот бродячий сюжет, срифмованный с платоновским мифом о пещере и перепетый сотни раз в классической живописи, от барокко до романтизма, свидетельствовал не только о подражательном характере искусства, но и о его гносеологической неполноценности, сколько бы ни уверяла нас популярная эстетика, будто оно есть чувственное познание мира. Отражения отражений и тени теней — образы, создающиеся художниками, иллюзорны, эфемерны, обманны, а значит, весьма далеки от истины. Зыбкая тень философического презрения вечно преследовала искусство, напоминая о его родовой ущербности. Даже в осиянную солнцем разума эпоху Просвещения, когда просвещенный дилетант на досуге, отложив томик Вольтера, брал черную бумагу, ножницы и принимался вырезать силуэты. Софья Гаврилова и Алексей Корси, изготовляя слепки (то есть отражения и тени) реальности в виде фотографии и скульптуры, явно не собираются переходить на темную сторону мироздания. Напротив, они стремятся к свету истины и крепко держат тень в руках, нисколько не боясь теней истории искусства. Так что человеку в сером, обменявшему, как известно, тень Петера Шлемиля на волшебный кошелек, тут нечего делать с его теневой экономикой.