Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


   Публикация


Артхроника

2004-03-07

Группа «Мухомор»

Мария Кравцова

            «Ландшафт московского искусства на рубеже 1970-1980-х не отличался особым разнообразием… И вдруг появился «Мухомор», нагрянул из ниоткуда – из внешней, продуваемой ветрами реальности, своим появлением моментально поломав сложившийся порядок вещей», - сказано в каталожной статье. Просто эпос. От племени «мухоморов» осталось чуть больше, чем от нибелунгов: какие-то обломки, огрызки и прочее, которые собрали по друзьям-коллекционерам сотрудники «Е.К.Артбюро», археологии из фонда «Художественные проекты» и экс-мухомор Сергей Мироненко. Есть еще легендарная история «Мухомора» - произведение коллективного автора, разошедшаяся по стране огромным тиражом анекдотов и фронтовых баек. Впрочем, истории с искусством именно этого времени не только мне представляются менее реальными, чем взаимоотношения Папы Римского и Микеланджело или Маяковского и околоточного. 70 – 80-е – зона стихийного мифотворчества.

            «Мухомор» (группа в составе Свена Гундлаха, Константина Звездочетова, Алексея Каменского, близнецов Владимира и Сергея Мироненко действовала в Москве с 1978 по 1984 год) – это наш слегка запоздавший нью-вейв, или по другой версии – «романтический концептуализм» (словосочетание «московский романтический концептуализм» появилось в 1976 году на страницах журнала «А-Я» в статье Бориса Гройса). При этом одни старшие коллеги настоятельно советуют уверовать в «романтический концептуализм», другие старшие коллеги настоятельно не советуют в это вникать. В оценке эстетической ценности мухоморского движения также нет единомнения: одни брезгливо кривятся при упоминании самого названия группы, другие радуются, как дети в парке аттракционов, глядя на абсурдистскую живопись Звездочетова и еще более неаккуратную – Сергея Мироненко. Неменьшее удовольствие доставляет лицезрение полинялого кино, в котором на детской площадке в соответствии со всеми канонами (ликующие толпы и атлет с «факелом») открываются олимпийские игры или происходит растление юного Звездочетова (он же святой Антоний) двумя навязчивыми гуриями. Однако кто гарантирует зрителю, что он имеет дело не с обычным подростковым максимализмом, избравшим своей мишенью культуру отцов, а именно с одухотворенными романтиками, противостоящими машине тоталитаризма?

            Так или иначе, путевку в жизнь молодым авангардистам выписали мэтры московского андеграунда, своим авторитетным мнением придавшие смысл выходкам на свежем воздухе и приватному дуракавалянию в компании симпатичных дам. Легитимность подобного творчества в художественном заповеднике нонконформизма подтвердили беспартийные искусствоведы, закрепившие за «Мухомором» звание первой отвязной, непримиримой и нонконформистской артгруппировки, а попутно и с легкостью необычайной установившие генетические связи между мухоморами, футуристами, дадаистами и обэриутами.

            Между тем очевидно, что эстетика прямого художественного жеста, наглости и показного юродства, которую пропагандировали члены группы, до сих пор остается самой популярной стратегией артистической молодежи.

            Славная выходка под названием «Х*й» (черные тушки «мухоморов» на белом снегу в узоре знаменательного буквосочетания) или фантазия на тему выноса из Третьяковки «Явление Христа народу» и его перепродажи нефтяному шейху (на вырученные деньги планировалось создать музей современного искусства) вызывают зависть изяществом замысла и невозможностью исполнения. Чуть ли не главной заслугой «мухоморов» является прививка вялой отечественной музыкальной культуре панковской заразы, сублимированной в тексты и мелодии «Золотого диска» (1980). Не стесняясь в выражениях, ребята воспели женщин, природу и любовь к своей великой родине и сразу же попали в список запрещенных в совке групп в приятном соседстве с Kiss, Pink Floyd и Ниной Хаген. Наконец, сверхконформизм «мухоморов» выразился в показушное неприятие иерархии московского андеграунда, всеобщей истории искусств и самого понятия «искусство» вообще. «Мы не занимаемся искусством», - притворно пугали окружающих молодчики.

            В результате весь этот прекрасный эпос на выставке упаковали в очень аккуратные витрины, весьма напоминающие стеклянные катафалки какого-нибудь литмузея. Понять, что же все-таки думает Свен Гундлах (автор блистательного лапидарного тракта «Что я знаю об искусстве»), невозможно – в литмузее не принято вытаскивать экспонаты из витрин и тем более их читать. Все очень правильно и аккуратно, но, по мнению многих, творчество группы подверглось архивации несколько преждевременной, но в целом полезной для будущей коммерческой утилизации оставшегося от Звездочетова и Мироненко художественного продукта.