Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


   Публикация


Winzavod artreview

2010-11-01

http://winzavod.ru/artreview/archive/winzavod_15_2010.pdf

Большие романтики

Сергей ХАЧАТУРОВ

            Собрав все вместе на базе внушительной коллекции Екатерины и Владимира Семенихиных, кураторы Александра Данилова и Елена Куприна-Ляхович решили, что пришла пора осмыслить, переосмыслить и показать историю московского концептуализма. Шесть разделов — «Предыстория. Поиски языка», «Пространства», «Знаки/Структуры», «Поверхности», «Мифологии», «Новая волна 1980-х» и «Эпилог. Эпоха счастья» — претендуют на ретроспекцию искусства идеи. В беседе с кураторами один из участников действа Юрий Альберт признался, что «границы направлений у нас часто проходят не между художниками, а между работами, а иногда даже по половине работы». Как с этим быть? Как показывать? В этом смысле заслуживает благодарности теоретик Борис Гройс. Именно он ввел традицию организации подобных экспозиций: протоконцептуализм, концептуализм, постконцептуализм — все абсолютно разное, но, хоть и с натяжкой, вмещающееся в рамки единого движения, возникшего как реакция на формализм. В подтверждение Виталий Комар писал: «Если формалисты думали, будто краска и холст — это и есть картина, то концептуалисты утверждают, что важен сюжет. А как сделано — это вторичный момент». Работы, архивные фотографии, показания очевидцев, впечатления соседей, афиши и воспоминания — собрали все значимое в одном месте и в одно время. Московский концептуализм — что это? Глумливые «Чемпионы мира», веселые картинки из «альбомов» Кабакова, серьезный Эрик Булатов, кухонные разговоры «по мастерским» Захарова и Кизевальтера, «чистый жанр» Андрея Монастырского или «новая волна» Никиты Алексеева и «Мухоморов», отрицающая уже не формализм, а все вышеперечисленное. По определению самих кураторов, ценность этих работ «заключена не в визуальной оболочке, а в той ситуации, которую произведение создает в контексте культуры». От самой же ситуации остались лишь слова художников и очевидцев; объяснительные, которые тянут на внушительную мемуарную книгу.

            В подобном «искусстве нет ничего серьезного. К истинности это не имеет никакого отношения», — заметил классик Андрей Монастырский. Важным теперь становится зритель. Именно он должен вновь и вновь пытаться осмыслить этот хор идей. Даже несмотря на то, что художники 70–80-х давно разошлись, оставив после себя тонкие следы на снегу, исходящие вроде бы из одной точки.