Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


Информация о проекте


   Мухомор

   Группа «Мухомор»
   Свен Гундлах
   Константин Звездочетов
   Алексей Каменский
   Владимир Мироненко
   Сергей Мироненко

   Curators :

   07.03.2004

   09.04.2004

   

«Мухоморы живут в лесах, в горах и на лугах.

Мухоморы бороздят морские и воздушные просторы.

Это смелый и гордый народ.

Тела и лица у них красивые, смуглые и бледнолицые.

из записок Иванова И.И.

«у меня красивая аура – голубая в золотистую крапинку, взглядом я вывинчиваю лампочку, я имею черный пояс по каратэ и являюсь чемпионом республики по левитации, я трахаюсь, как автор камасутры и способен удовлетворить сразу двенадцать партнёрш, по субботам я хожу в синагогу, а по воскресеньям в церковь, я торговал иконами и заработал кучу денег и на эти деньги месяц гуляли ВТО и ЦДЛ, но я всех перепил, когда я учился в школе я был тонкий адепт от битничества, в университете гуру у хиппи, когда я был тренером в школе кгб я был известный атаман у панков моими стихами восхищалась толпа у памятника маяковскому, поклонницы сутками отстаивали очереди на малой грузинской, чтобы посмотреть на мои картины, мои песни во время слётов ксп заставляли рыдать самых чёрствых ветеранов афганистана и самых циничных работников скорой помощи, меня знают джуна и окуджава, евтушенко и сахаров, ажажа и гребенщиков, меня знает один диссидент, который видел шесть лет, но потом я встретил мухоморов и понял, что я говно и пошёл попросился к ним в ученики, они меня принялии и теперь я счастлив» Иванов

Мухоморы носят одежды красивые и модные, танцуют танцы изящные и зажигательные, акции и перформансы делают умные и загадочные.»





   Авторы



Группа «Мухомор»

Создана в 1978 в Москве Константином Звездочетовым, Алексеем Каменским, Сергеем Мироненко, Владимиром Мироненко, Свеном Гундлахом. В 1982 выпустила музыкальный «Золотой диск», вскоре запрещенный властями. В 1984 прекратила существование.

Свен Гундлах

Родился в 1959 году в Москве. Учился в знаменитой московской спецшколе № 16. Вместе со своими бывшими одноклассниками Владимиром Кара-Мурзой, Сергеем Мироненко, Владимиром Мироненко, а также примкнувшим к ним Константином Звездочетовым и Алексеем Каменским в 1978 году создал знаменитую арт-группу «Мухомор». Окончил Московский полиграфический институт.

Искусством в настоящее время не занимается. Работает в собственной консалтинговой фирме. В 2009 году выступал одним из руководителей сетевого энциклопедического проекта «Руниверс».

Константин Звездочетов

Звездочетов Константин Викторович. Р. 1958, Москва. Учился на постановочном факультете Школы-студии МХАТ. Один из основателей группы «Мухомор» (1978). Один из организаторов галереи APTART (1982). Инициатор создания группы «Чемпионы мира» (1986). Один из основателей «Клуба авангардистов» (КЛАВА, 1987). Живет и работает в Москве.

Алексей Каменский

Нет информации.

Владимир Мироненко

Мироненко Владимир Игоревич. Р. 1959, Москва. В 1982 окончил постановочное отделение Школы-студии МХАТ. В 1978-1984 член группы "Мухомор". Соорганизатор галереи APTART (1982), один из основателей мастерских на Фурманном (1986-1989). С 1987 член "Клуба авангардистов" (КЛАВА). В 1990-1999 жил и работал в Париже. С 2000 живет и работает в Москве.

Сергей Мироненко

Мироненко Сергей Игоревич. Р. 1959, Москва. В 1981 окончил постановочное отделение Школы-студии МХАТ. В 1978-1984 член группы "Мухомор". С 1987 член "Клуба авангардистов" (КЛАВА). Живет и работает в Москве.





   Произведения


   

Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Как стать мужчиной

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Документация акции «Метро»

Группа «Мухомор»

Схема метро

Бумага, фломастер, чернила, 43 × 36,5

Собрание Владимира Мироненко

1979-10-28

Поле действия. Московская концептуальная школа и ее контекст. Специальная версия для Фонда Калверт 22, Александра Данилова, Елена Куприна-Ляхович, Дэвид Торп

Поле действия. Московская концептуальная школа и ее контекст. 70 - 80-е годы ХХ века, Александра Данилова, Елена Куприна-Ляхович

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Мухомор назвать

Группа «Мухомор»

Мухомор






Обложка каталога выставки Мухомор

Группа «Мухомор»

Мухомор






Урлафон. Выходка-2

Группа «Мухомор»

Пластинка в футляре, футляр: картон, фотобумага, черно-белая печать, фломастер, скотч, 22,1 × 22,2

Собрание Сергея Мироненко

1979-04-03

Поле действия. Московская концептуальная школа и ее контекст. Специальная версия для Фонда Калверт 22, Александра Данилова, Елена Куприна-Ляхович, Дэвид Торп

Поле действия. Московская концептуальная школа и ее контекст. 70 - 80-е годы ХХ века, Александра Данилова, Елена Куприна-Ляхович

Мухомор






Эмблема “Мухомор”

Группа «Мухомор»

Текстильный объект, 6,5 в диаметре

Собрание Владимира Мироненко

Поле действия. Московская концептуальная школа и ее контекст. Специальная версия для Фонда Калверт 22, Александра Данилова, Елена Куприна-Ляхович, Дэвид Торп

Поле действия. Московская концептуальная школа и ее контекст. 70 - 80-е годы ХХ века, Александра Данилова, Елена Куприна-Ляхович

Мухомор










   Каталоги



Мухомор

неизвестен

1979





   Публикации


Gif.ru

2004-03-19

Gif.ru

Выставка «Мухомор» в Е.К.АртБюро

            Их было пятеро и еще с десяток сочувствующих, в основном девушки-красавицы. Главными считали Свена Гундлаха, братьев-близнецов Сергея и Владимира Мироненко, а также, придумавшего название группы, Константина Звездочетова и его приятеля Алексея Каменского. О себе они говорили: «Мухоморы носят одежды красивые и модные, танцуют танцы изящные и зажигательные, акции и перформансы делают умные и загадочные». И это истинная правда, даже если взглянуть на их хулиганское искусство сегодня, спустя двадцать с лишним лет, понимаешь, что это круто.

            Первую картину «Мухоморы» написали вместе в 1978 году, найдя холст на помойке и назвав ее «Охота индейцев на орла». После чего понесли «шедевр» на выставку в горкоме графиков, объяснив в аннотации, что «работа отражает их художественную позицию, как тень отца Гамлета глубину мысли Шекспира». Дальше – больше. «Мухоморы» собирались чуть ли не каждый день: писали стихи, пели песни на кухне, рисовали картины и альбомы, снимали одни из первых видео в СССР, фиксируя на пленку перформансы. Причем камера тогда была лишь у Владимира Кара-Мурзы, который со временем стал активным участником акций.

            В своей подрывной деятельности «Мухоморы» высмеивали совок, с его бредовой бюрократией и политикой «развитого социализма». В один прекрасный момент их сплоченный коллектив хором отправили в советскую армию. Спустя два года они вернулись, но стали работать отдельно. Свен Гундлах первым ушел в мир рекламы, Сергей и Владимир Мироненко большее время проводили за границей, а Константин Звездочетов стал одним из самых коммерчески успешных художников, о дальнейшей карьере Алексея Каменского широкой общественности не известно.

            На выставке в «Е.К.Артбюро» впервые за двадцать лет покажут видеозаписи акций «Мухоморов» с подробными комментариями художников. Самой знаковой из них считается выездной перформанс «Раскопки или клад». Ее идея заключается в следующем: ранним утром в чистом Подмосковном поле в землю закопали Свена Гундлаха, спустя несколько часов прибыла делегация «археологов» из Москвы, которая, не зная, где зарыт «клад» перекопала местность вдоль и поперек. В итоге, Свен был найден, а раскопки увенчались успехом. Также в видеоархив вошли акции под названием «Зимняя и летняя Олимпиада», «Песня про купца Калашникова», «Искушение святого Антония», «Метро». Еще в «Е.К.Артбюро» будут висеть живописные портреты «Мухоморов», где фон, одежда и руки написаны Константином Звездочетовым в классическом жанре, а перекошенные сине-зеленые лица в рисованы рукой мексиканского художника Мануэля Алькайде, Дружившего с «Мухоморами». Помимо этого в экспозицию вошла графика «Мухоморов», их знаменитые альбомы-раскладушки, сделанные «без задней мысли», с картинками и текстами типа: «Я матрос мировой революции» или «Мы копаем яму/ Нас послала мама». Также к открытию выставки выйдет альбом со стихами, театральными пьесами и операми, дополненный архивными фотографиями. Один из самиздатовских журналов, воспроизведенных в нем, начинается словами, которые можно вынести в эпиграф ко всей выставке: «Может быть вы ничего не поймете, но это не страшно, у вас все впереди! Страшно будет тогда, когда вы поймете…»

Русский Журнал

2004-03-18

Никто - Полковнику

Андрей Ковалев

            Что можно рассказать о Мухоморах? Возникшую в конце семидесятых группу «Мухомор» почему-то принято относить к епархии московского концептуализма. А историографы рок-н-ролла считают художников отцами-основателями панк-рока. С концептуализмом все просто, то есть запутано до предела. Измысленное Борисом Гройсом направление «московский романтический концептуализм» стало термином метаописания всего современного искусства. Никакими романтиками Свен Гундлах, Константин Звездочетов и близнецы Владимир и Сергей Мироненко, выступавшие под коллективным псевдонимом «Мухомор» и прокламировавшие эстетику открытого и прямого художественного жеста, не были. Более того, находились в резкой эстетической оппозиции к концептуалистскому мейнстриму, для которого самой серьезной проблемой оставалась неизжитая сюрреалистическая метафизика шестидесятых. Великое противостояние нонконформистов с государственной махиной заключалось как раз в споре о том, кто же будет контролировать сферу Высокого.

            А мухоморы изначально отказались обсуждать даже саму проблему эстетического Абсолюта, поэтому их и почитают основателями русского панк-рока. И прямыми предками Шнура. Начали они с того, что отказались исполнять приказ «догнать и перегнать Запад», отданный по армии искусств Никитой Хрущевым. Если старшие концептуалисты позиционировали себя в качестве высокомерных и отстраненных Ливингстонов средь диких племен, то Мухоморы заявили: «Мы первопоселенцы, и у нас психология Натаниэля Бампо» (Свен Гундлах, «Искусство», 1998, # 10). Как говорил мой любимый лефовец Борис Арватов, надо сначала выпрыгнуть из искусства. Мухоморы первыми совершили этот прыжок из царства эстетической необходимости в царство свободы, заявив устами Константина Звездочетова: «Мы не занимаемся искусством. Наше главное произведение – это наше существование». И выскочили прежде всего из поля действия психопатологической ауры железного занавеса, отказавшись стать пушечным мясом холодной войны. Забавно, что это дезертирство Большой Брат немедленно уловил, отправив уклонистов в реальную армию.

            Можно долго выстраивать генетические связи Мухоморов то с дадаистами, то с русскими футуристами. Но все эти конструкции неизменно представляют из себя бред сивой кобылы. Вот некто говорит окружающим – «Я последователь Малевича (или Андрея Рублева)». Однако обозначает это только то, что «Малевич для него является не историческим персонажем, но открытой системой, которую следует завершить, довести до совершенства. Как вульгарный (т.е. истинный) социолог искусства я настаиваю на том, что каждый факт искусства детерминирован экономическими и социальными условиями. Сокрушительный распад стабильной экономики времен холодной войны породил по обе стороны железного занавеса широкую контркультурную инфраструктуру. Именно на этом рынке и прославился хулиганский и принципиально антипрофессиональный «Золотой диск», ставший классикой жанра. Мухоморы между делом придумали шоу-бизнес, но потом быстро из него слиняли – в отличие от своих американских и европейских собратьев, которым просто некуда было деваться. Можно сказать, что если бы «Мухомора» не существовало, его и выдумывать не надо было бы. «Мухомор был своего рода вершиной айсберга субкультуры.

            Но эпоха великой фарцовки на черных рынках символистического обмена ушла в далекое прошлое. Поэтому настала пора рассказать и о моих личных впечатлениях, полученных на выставке в Е.К.Артбюро. Как принято говорить в таких случаях, работа над выставкой потребовала от ее куратора Александры Обуховой огромных усилий по розыску труднодоступных и давно забытых самими авторами материалов. Оказалось, что производственные силы были таковы, что очень многое сохранилось, несмотря на двадцатилетнее небреженье и прочие исторические обстоятельства.

            Но на фоне отлично выделанных витрин, в которых покоились пожелтевшие и обгрызенные мышами свидетельства великой эпохи, сами герои чувствовали себя как-то неуютно. Гробик был выточен просто идеально. Ложись не хочу. Хорошо сделанная работа историка искусства, который есть шекспировский Могильщик, действует на клиента еще более удручающе, чем лихие наезды худкритиков. Так было и в раньшие времена – когда в двадцатых Алексей Крученых начал собирать обрывки футуристического бума десятых, его усилия вызывали у его бывших товарищей по борьбе нескрываемое раздражение. А. Александра Обухова вдобавок подошла к делу с непоколебимой научной корректностью, сосредоточившись только на рубеже семидесятых и восьмидесятых.

            Не старые еще ребята, в музейный гробик им совсем не хочется. Вот тут я должен сделать заявление как свидетель происшествия. Хозяйка галереи Елена Куприна не всегда была продвинутым арт-дилером. Как все приличные молодые леди, она была безудержной тусовщицей и затусовалась с Мухоморами еще в конце восьмидесятых, в знаменитом сквоте на Фурманном. Теперь, в статусе бизнесвумен, она резонно решила: для того чтобы сделать былое безумство товаром, его нужно прежде всего музеефицировать. Ребята и сами отлично научились делать товар из чистого воздуха – большинство бывших мухоморов трудится на ниве украшения жизни. Средь прочих персонажей, ошарашенных историческими реалиями, был замечен и дворник Владимир Кара-Мурза, который начинал свою кинематографическую карьеру, снимая на пленку мухоморские хэппенинги.

            Самое печальное, что я тоже почувствовал себя какой-то мезозойской окаменелостью. Девы юны и юноши архивны вопрошали меня о том, когда же наступит настоящий застой и можно будет оттянуться вволю. И вместо того чтобы ответить – «Давайте, ребята – Hic Rhodos, hic salta!», я вдался в стариковские воспоминания. Бормотал о том, что однажды отправил военнослужащему Гундлаху на Сахалин звуковое письмо через радиостанцию «Маяк». А потом тот же Свен не принял меня в модную группу «Среднерусская возвышенность». И цинично заявил, что у меня не слуха! В общем, я чувствовал себя тем самым полковником, которому никто не пишет. Победившая на безбрежных просторах сельвы банда расточилась, теперь остается рассказывать байки о героическом прошлом крестьянским детишкам.

            Самое забавное, что субкультура, которую оформили Мухоморы, возникла в стране правящей геронтократии, а теперь к власти пришли наши сверстники, настоящие полковники. Все кончилось хорошо – полковники расселись по иномаркам и отправились на поминки.

Коммерсант-daily

2004-03-17

http://www.kommersant.ru/doc/458078/print

Сушеные «Мухоморы»

Ирина Кулик

            Культовая группа – это та, которая тишорток продала больше, чем дисков. Чтобы доказать, что «Мухоморы» действительно культовое явление, галерея не поленилась выпустить красные маечки с белыми крапинами и силуэтом гриба. Зато само творческое наследие группы в элегантных музейных витринах выглядело примерно так же, как выглядели бы выложенные в бархатные футляры для драгоценностей фенечки хиппи.

            Нарисованная от руки схема метро, самиздатовский журнал с названием «Уралфон», любительские фотоснимки, на которых валяют дурака молодые люди, одетые по моде двадцатипятилетней давности. То же самое дураковаляние запечатлено и на черно-белой кинопленке – в галерее показывают мухоморские фильмы с пафосными названиями «Гамлет» или «Отец Сергий», правда, отличить одного от другого так же сложно, как «мухоморов»-близнецов Сергея и Владимира Мироненко.

            Группа «Мухомор» возникла в 1978 году и просуществовала до 1984 года. Из всех ее участников профессионалом современного искусства стал только Константин Звездочетов (в прошлом году он, например, представлял Россию на Венецианской биеннале). Остальные фактически забросили художническую деятельность ради более солидных занятий: кто ушел в дизайн, кто в рекламу, а кто и вообще в политику. Так, бывший в группе поддержки «Мухоморов» Владимир Кара-Мурза стал известным телеведущим. Кстати, он предоставил для выставки довольно много материалов из своего домашнего архива и на вернисаже едва ли не плакал от ностальгии и умиления.

            Действительно для людей, причастных к современному искусству, снимок юного Константина Звездочетова с подписью «Ну ты и Битл, Костя» сегодня кажется столь же трогательным, что и архивные снимки ливерпульской четверки. Для непосвященных же творчество «Мухоморов» не столько веха в истории искусства, сколько воспоминания о веселом диссидентстве прихиппованнных старшеклассников-первокурсников эпохи застоя. Мало ли кто прикола ради записывал стебные магнитоальбомы наподобие мухоморовского «Золотого диска», мало ли было «дворового» самиздата, да и популярный у продвинутых хиппи слоган «хеппенинг – норма жизни» придумали не «Мухоморы». И все же только они смогли превратить стиль жизни в факт искусства и потому и попали в историю. И даже влипили. После того как «Золотой диск» прозвучал в программе Севы Новгородцева на «Би-Би-Си», «Мухоморами» заинтересовались «искусствоведы в штатском», которые в конце концов расформировали художественное объединение, отправив троих его активистов в армию.

            Сегодня странно представить, что в советское время акции в духе нынешних эмтивишных реалити-шоу трактовались еще и как политический экстрим. В отличие от своих сверстников-хиппарей «Мухоморы» прекрасно отдавали себе отчет в том, что хеппенинг – это не просто поход в клешах за портвейном, а политическая позиция. А в отличие от старших товарищей, концептуалистов-нонконформистов, «Мухоморы» были уверены, что эти выходки – всего лишь искусство. Они не слишком корпели над документацией и интерпретацией своих деяний. В истории они остались не апокрифом, но байкой и работали не концепта ради, а по приколу. «Мухоморы» выкладывали своими телами нецензурное слово из трех букв на подмосковном снегу. Катались на метро с открытия и до закрытия, ведя дневники, назначая явки на разных станциях и заражаясь манией преследования. Отправляли зрителей с лопатами в руках на «Раскопки», чтобы те в конце концов отрыли просидевшего несколько часов под землей и совершенно ошалелого художника Свена Гундлаха.

            Вернувшееся в виде баек и фенечек эфемерное мухоморское наследие сегодня выглядит удивительно злободневным. И уличная культура сегодня опять эстетически актуальна, и «Золотой диск» оказывается первым в отечественной музыке альбомом ремиксов, и абсурдно-конспиративное «Метро» предвосхищает модные флэш-мобы. И даже слово «х*й» вслед за «Мухоморами» выкладывали своими телами политически продвинутые Э.Т.И во главе с Анатолием Осмоловским. Правда, тел потребовалось больше, и «х*й» вышел повнушительнее. И перформанс проводился на красной площади, а не в лесу – кукиш власти пора было вынуть из кармана. Но вот парадокс: самой симпатичной в «Мухоморах» и была карманность их диссиденства, неустаревающего именно в силу своего откровенного пофигизма.

Коммерсант Week-End

2004-03-17

http://www.kommersant.ru/doc/456244

«Мухоморы» в Е.К.АртБюро

            «Мухомор» - не только дежурное украшение детской площадки и галлюциноген наших лесов, но и одно из самых ярких и отвязных художественных явлений в отечественном современном искусстве. Группа, навязавшаяся именем веселого гриба, образовалась в московском андеграунде в 1978 году. Официальным днем рождения группы считается 24 марта: в этот день «Мухоморы» совместно нарисовали свое первое произведение – картину «Охота индейца на орла». А 24 марта провозгласили Всесоюзным днем работника хеппенинга. «Мухоморы» - это художники Константин Звездочетов, Свен Гундлах, братья близнецы Владимир и Сергей Мироненко и Алексей Каменский. В отличие от своих предельно серьезных и склонных к своего рода цеховой эзотерике старших коллег концептуалистов, «Мухоморы» внесли в современное искусство бесшабашный хиппово-панковский дух. Одно из произведений «Мухоморов» называлось «Смерть мухам» - только морить докучливых насекомых художники собирались не тоской, а безудержным весельем. «Мухоморы» не только изготавливали художественные объекты и устраивали акции, но и записывали квазироковый альбом с простодушным названием «Золотой диск», которое, как ни странно, вполне себя оправдало. Самиздатовский магнитоальбом стал настоящим хитом. Сева Новгородцев гонял мухоморовские хиты в своей передаче «Посевы» на ВВС – вместе с музыкой самых продвинутых на тот момент западных звезд. «Мухоморы» тогда вошли в пресловутый официальный список групп и музыкантов, запрещенных к исполнению в СССР, - вместе с «Кино», «Аквариумом», Clash, Pink Floyd, Kiss и многими другими. Слава рок-кумиров оказалась для молодых художников фатальной – ими всерьез заинтересовались «искусствоведы в штатском». КГБ быстро расформировало художественное объединение, отправив художников в армию Посвященная «Мухоморам» выставка в «Е.К.Артбюро» сделана при участии фонда «Художественные проекты». В галерее можно будет увидеть мухоморскую живопись и графику, а также их фильмы – первые опусы отечественного параллельного кино, и конечно же, услышать «Золотой диск».

Утро.ru

2004-03-16

Грибы - подрывники устоев

            Гриб для человека, выросшего в эпоху заката социализма, - понятие почти сакральное. Почему-то именно грибы порождали самые необычные ассоциации у антисоветской богемы 1970-80-х годов. Наибольшей популярностью пользовалась, разумеется, телега Сергея Курехина о том, что товарищ Ленин на самом деле был грибом. Желающие могли ознакомится со специальной схемой, на которой Владимир Ильич, стоящий на броневике, весьма убедительно превращался в грибок. (Лично у меня вождь мирового пролетариата ассоциируется с элитным боровиком. Возможно оттого, что господин Ульянов был крепок, но приземист, а может исключительно из-за подсознательной ассоциации с броневиком). К сожалению, нам не известно, что бы подумал об этом сам Ленин. Зато мы точно знаем, что знаменитые московские «мухоморы» объединились под этим странным названием исключительно добровольно, по зову сердца.

            Официально творческое объединение «Мухомор» появилось на свет 24 марта 1978 г., во время грандиозной пьянки по случаю празднования «Всесоюзного Дня работников хэппенинга». Художник Константин Звездочетов произнес историческую фразу: «Я, братцы, мухомор», положившую начало новой нонконформистской группе. Вскоре «Мухомор» превратился в коллективный псевдоним, под которым выступали с 1978 по 1984 гг. Свен Гундлах, Константин Звездочетов, братья Владимир и Сергей Мироненко, а также Алексей Каменский.

            Охарактеризовать деятельность группы в двух словах очень непросто. Ибо сам образ жизни и каждодневного поведения ее представителей был своего рода искусством, причем исключительно антисоветским. Самое главное культурное достижение «мухоморов» в контексте советского андеграунда – это сам факт их существования. Подобно футуристам начала ХХ столетия, «мухоморы» торжественно объявили, что сам факт их существования. Подобно футуристам начала ХХ столетия, «мухоморы» торжественно объявили, что сам процесс творчества важнее его результатов и не имеет границ, а искусство – это образ жизни, стиль поведения в культуре. Они писали стихи и пьесы, манифесты и прокламации, лозунги и картины, делали рукописные книги и объекты, проводили акции и перформансы, пародируя при этом все возможные жанры и виды искусства.

            Панко-совковый стиль «мухоморов" шокировал не только заслуженных деятелей социалистической культуры, но и авангардистов Лианозовской группы, и полулегальных художников Малой Грузинской. Под самым носом у разъяренных ментов и гебешников они устраивали возмутительные акции, организовывали квартирные выставки и всяческие способствовали наглому разгулу самиздата в пред перестроечной столице.

            На счету художников открытые письма известным политическим деятелям всего мира (в том числе «железной леди – Маргарет Тэтчер»), остроумные акции: «Красная тряпка», «Клад», «Расстрел» и знаменитый «Перспективный план похищения из Третьяковской галереи картины А. Иванова «Явление Христа Народу»». По этому плану, группа «мухоморовцев», угрожая привести в действие взрыватель, должна вынести означенное полотно из Третьяковки (напомним, что размер картины 5,5х7,5 м!) и, захватив самолет, отбыть в гостеприимную Саудовскую Аравию. После невероятных приключений, подробно описанных в «Плане», участники акции успешно возвращаются в СССР под видом туристов.

            Апогеем литературной деятельности «Мухомора» стало издание музыкально-поэтического «Золотого диска», в котором было задействована вся мировая музыкальная культура – от Утесова до Элвиса Пресли. Вся эта музыка служила фоном для безумных и бесконечных стихотворных декламаций, символизирующих непрерывный поток сознания их авторов. Эпатажные стихи и панковские пародии «мухоморов» звучали под Shocking Blue, ABBA, звон кремлевских колоколов, группу Стаса Намина, хиты Верди, арабские мотивы, блюзовые импровизации, ресторанный шансон и фрагменты симфоний Чайковского и Бетховена.

            В 1984 г. столичные власти, окончательно уставшие от мухоморного беспредела, повязали злостных нарушителей культурного порядка и отправили художников на добровольно-принудительное перевоспитание в ряды советских вооруженных сил.

Седьмой Континент

2004-03-16

Искусство и жизнь

            Возникшую в конце семидесятых группу «Мухомор» принято относить к епархии московского концептуализма. Но поклонники отечественного рок-н-ролла считают художников отцами-основателями панк-рока. Только потому, что те однажды в качестве художественного жеста записали так называемый «Золотой диск», состоявший из декламации собственных стихов вперемежку с наложенными звуками советской эстрады и эмигрантского романса. При этом Свен Гундлах, Константин Звездочетов и близнецы Владимир и Сергей Мироненко, выступавшие под коллективным псевдонимом «Мухомор», прокламировавшие эстетику открытого и прямого художественного жеста, находились в определенной эстетической оппозиции к основному течению московских концептуалистов, работавших с эзотерическими проблемами художественных языков. А ребята, входившие в группу «Мухомор», вполне в духе русских футуристов заявляли: «Мы не занимаемся искусством. Все это так тонко, что мы сами едва ли что-нибудь в этом смыслим. Наше главное произведение – это наше существование. Представьте себе, что нас нет, и жизнь ваша будет лишена некоего изысканного ощущения». Осуществили целый ряд рискованных акций. Однажды провели целый день в метро, пытаясь встречаться по заранее намеченному плану. Или имитировали настоящий «Расстрел авангардиста». В 1984 году весь творческий коллектив был отправлен в армию. После возвращения работали отдельно.

            Несмотря на пристрастие к акциям и хеппенингам члены группы «Мухомор» все же по образованию были профессиональными художниками, картины тоже рисовали, очень яркие и веселые. Первая картина возникла так: нашли огромный холст и за полчаса нарисовали картину под названием «Охота индейца на орла». Потом бывшие «мухоморы» стали героями перестройки, и так немногочисленные образцы живописи ушли за границу. Собственно искусством занимается теперь только Константин Звездочетов, который в прошлом году представлял Россию на Венецианской Биеннале, иногда выставки делает и Сергей Мироненко, который работает сегодня в основном в области выставочного дизайна. А вот Свен Гундлах занялся бизнесом – издает интерьерный дизайн. Поэтому работа над выставкой потребовала от ее куратора Александры Обуховой огромных усилий по розыску труднодоступных и давно забытых авторами материалов. Но успех гарантирован – в конце концов, группа «Мухомор» является далекой прародительницей незабвенного «Шнура».

iНостранец

2004-03-15

Купи кирпич, или Из панков в музей

            В московской галерее «Е.К.Артбюро», в рамках программы «Москва, 1980-е», - выставка «Мухомор», осуществленная совместно с фондом «Художественные проекты» фирмой «РИА Сделано в России» и издательством «АртХроника». Это первая фраза большого проекта, направленного на популяризацию почти неоцененного периода в русской культуре недавнего времени – от застоя до начальных загогулин нашего нынешнего существования.

            Конец 70-х в неофициальной советской жизни был странным временем. Советская гниль, тоскливая брежневская осень, ощущение, что это – навсегда. При том – парадоксальное единение. Тогда за одним столом могла собраться немыслимая компания: православный диссидент-славянофил, адепт радикальной эзотерики, безбожный атеист, троцкист, рациональный западник, превыше всего ценящий права человека, дзен-буддист, просто пьяница или наркоман, поклонник Наполеона Бонапарта и читатель Чингисхана, сионист, хасид, феминистка и закоренелый мачо, девушка, похожая на Анну Ахматову, и парень, смахивающий на угла из мордовских лагерей. И ничего – пили, ели вместе, глотку друг другу не рвали, объединяла же всех только нелюбовь к советской власти.

            А в неофициальном искусстве было скучновато. С одной стороны – «малые грузины» (так прозванные по выставкам в «Горкоме графиков» располагавшемся на Малой Грузинской улице) с их провинциальной полусюрреалистической, полуабстрактной, а главное, никакой живописью. С другой – замыкавшиеся на себе высокоинтеллектуальные московские концептуалисты, делавшие то искусство, благодаря которому кто-то что-то сейчас знает в мире о России. Но и там позевывали: все было уже ясно.

            И тут на крошечную сцену альтернативной культуры вломилась группа «Мухомор».

            Кто они такие? Выпускники специальной французской школы № 16 братья близнецы Сергей («Пупс» или «Орех») и Владимир («Фофа») Мироненко, их одноклассник Свен («Пегас» и «Семен Цадиков») Гундлах, недоучившийся в московском Полиграфическом институте на факультете художественного оформления печатной продукции и в ленинградской Академии художеств на факультете теории и истории искусства, соученик Мироненок по Школе-студии МХАТ Константин («Маленький» и «Котя») Звездочетов, а также Алексей («Alexis») Каменский, человек без определенных занятий. Юные шалопаи, кое-как знакомые с современным искусством, веселье, наглые и умевшие совершенно наплевательски относиться к происходящему вокруг.

            Группа проломила асфальт ювенильного подсознания в 1978, когда «Маленький» заявил, что он – Мухомор. Друзья с ним согласились. Затем последовало написание дикого количества коллективной поэзии, производство погонных метров рисунков и живописи, устройство не то перформансов, не то просто дурачеств, съемка любительских фильмов и участие в маргинальных анархо-коммунистических группировках, которые, за отсутствием более серьезных целей, внимательно пас КГБ.

            Про искусство, как сейчас уверяют члены группы, они совершенно не думали – просто развлекались. Возможно, это правда, но в силу почти случайных обстоятельств они оказались внедренными в самое пекло нашего contemporary art. Познакомились с одним, с другим (мир-то крошечный), и вдруг явились на весьма элитарные посиделки московских концептуалистов с чемоданом своей поэтически-визуальной продукции и с коряво намалеванным портретом поручика Ржевского. Прочитали матерные стихи, спели несколько частушек. Послушав и поглядев, Илья Кабаков, верховный гуру московского концептуализма, произнес, как Державин: «В этом что-то есть». Его идейный обеспечитель философ Борис Гройс, поморщившись, солидаризовался. Младший гуру москонцепта Андрей Монастырский, мотор группы «Коллективные действия», пришел в восторг.

            После этого началось подгнивание «Мухомора». Став штатными сотрудниками современного искусства, они оказались обязанными квалифицировать свои затеи не как приятное времяпровождение, но в качестве чего-то, имеющего непосредственное отношение к культуре, духовности, политике и другим серьезным областям человеческого волеизъявления.

            Год за три до этого великий немецкий художник Йозеф Бойс, бывший летчик luftwaffe, сбитый над Крымом, и редактор дюссельдорфской Академии художеств, заявил, что «каждый человек – художник, даже если он об этом не знает». Вот и Мухоморы оказались, помимо своей воли, важными участниками процесса в позднем СССР.

            Снимали кино. Писали стихи. Рисовали картинки. Устраивали акции «Расстрел» (предлагали присутствующим, как нынешние террористы, выбрать из своей среды жертву), «Метро» (от открытия до закрытия подземки блуждали по ее станциям), устраивали лекцию о вреде нейтронной бомбы. Деятельность «Мухомора» становилась все ядовитее и опаснее для советского общества, привыкшего слушать «Миллион алых роз» в исполнении одутловатой Аллы Борисовны.

            Их известность достигла апофеоза в 1984, после очень забавного совпадения событий. Из Лондона приехала некая англичанка и по случайной наводке встретила Мухоморов. Подарила им пластинку замечательной американской художницы и музыканта Лори Андерсон «Big Science». Те в благодарность ей вручили копию своего магнитофонного альбома «Золотой диск», где Мухоморы смело декламировали стихи под русскую и советскую музыку. Пленка попала к Севе Новгородцеву, он начал ее крутить на Би-би-си, в прокладку с Rolling Stones, Френком Заппой, Ниной Хаген и Бобом Марли. У «Мухомора» почти началась всенародная слава. Но и реакция людей, правивших советским народом, не замедлила проявиться. «Пегаса», «Маленького» и «Фофу» забрили в армию – на Сахалин, на Камчатку и на космодром Капустин Яр. «Пупс» числился главным художником воркутинского драмтеатра – его оставили в покое, видимо, решено было: и так на северах. А Каменский делся неизвестно куда. И вышло предназначенное для служебного пользования «Распоряжение Всесоюзного научно-методического центра при Министерстве культуры СССР от 1 декабря до 1984 года для проверки студий звукозаписи и дискотек», где предписывалось всеми мерами препятствовать публичному прослушиваний записей «Мухомора» - наряду с Iron Maiden, Boney M и Хулио Иглесиасом.

Ho boys – they only wanted have fun…

            После возвращения из армии «Мухомор» уже не воссоединился. Первое время, на волне перестроечной моды на все Made in USSR, члены группы вовсю поодиночке воевали на фронте международного искусства – с тем или иным успехом. Потом пути разошлись.

            Активно продолжает служить в художественной армии только Звездочетов. Он участвует в Венецианских биеннале и в кассельской «Документе», производит фейерверк картинок и, благодаря популярно-глянцевой прессе вроде «Афиши», стал культовой фигурой примодненной московской тусовки. Если работы «Маленького» видели не все – то фотографии его помнят не многие. Каменский работает персональным шофером и говорит, что ему нравится на все смотреть с абсолютной стороны. Гундлах и Сергей Мироненко – мощные бизнесмены по части дизайна, коммуникаций и рекламы. Владимира Мироненко понесло в политику. Сейчас он баллотируется в члены местного самоуправления Мещанского района столицы и уверяет, что пора выковырять взяточников-чиновников, клевретов Лужкова, из городской администрации. Политические оппоненты пытались его снять с выборов, но он выиграл в суде иск против вражин, в честь этого устроил в «Центре современного искусства М’АРС» выставку «Избирательский участок № 0» и в скором времени будет бороться за то, чтобы из кранов текла вода, а коррумпированные столоначальники не распродали почем зря столичную землю.

            Ну и что же такое «Мухомор»? Обычно эту группу уподобляют панкам. На наш взгляд – необоснованно. В отличие от Сида Вишеса и Джонни Роттена, эти ребята никогда не влипали в негативизм и тупой destroy: идеи вроде No Future! Не из их ментального арсенала. Они скорее были похоже на русских футуристов 10-х годов прошлого столетия, прогуливавшихся по Кузнецкому мосту с редисками в петлицах и размалеванными лицами. Но и от Бурлюка, Маяковского, Ле Дантю и Ларионова Мухоморы сильно отличаются: футуристы верили, что их деятельность может изменить мир до неузнаваемости, а эти подобные иллюзии утратили с молоком матери. Если искать аналогию «Мухомору», наверно, ближе всего окажутся парижские дадаисты и ранние сюрреалисты с их полным наплевательством на происходящее и абсурдным оптимизмом. Потому что если кто-то wanna have fun, то никакие обстоятельства не могут ему помешать бултыхнуться в ледяной бассейн тотальной иронии.

            Можно надеяться, что Каменский своего босса возит на машине как положено шоферу, то есть без издевательского отношения к возможной аварии. Хотя – с другой стороны, неверие в то, что у автомобиля есть колеса, является признаком идеального водителя. Что же касается прочих участников группы «Мухомор», а некоторые сами рулят на джипах, то – если внимательнее вглядеться в их деятельность, становится ясно: занятие живописью, и бизнес, и политика остаются областью прилежного и почти просветленного отрицания того, как надо что-то делать.

            Ребятам ведь просто хочется радости, несмотря на то, что все стало серьезно до некуда.

            А выставка? Очень хороша. Одна из лучших, сделанных в Москве за последние годы. Минимальная и точная, как выставка скифского золота в Эрмитаже. Дурацкие картинки, тексты и фотографии лежат в изящных витринах и почти становятся музейными драгоценностями – будто это не случайные ночные почеркушки, а рисунки сосредоточенных мастеров. На стене – проекция фильмов, когда-то снятых на восьмимиллиметровую любительскую камеру (операторы, если так можно выразиться, - Вадимир Кара-Мурза, еще один одноклассник Мухоморов, и их друг Сергей Батов), потом оцифрованных и снабженных очень точной фонограммой. На экране – дурацкие гэги, падения в ямы, попытки летать и сентиментально-трагическое позиционирование. Из динамиков – то, что надо слушать, когда люди, несмотря на обстоятельства, делают то, что хотят. Да хоть бы The Hollies, Bad Manners, Doors, и даже Queen. Забыли эти имена? Когда-то они были важнее, чем «Леонид Брежнев».

            Чушь, скажете вы? Из углов чулана выгребли остатки выделений когда-то бодрых молодчиков, ныне ставших скучноватыми динозаврами? А вот и нет. Ценность этой выставки и программы, затеянной «Е.К.Артбюро» и фондом «Художественный проект» не только в удачном показе искусства, через четверть века не потерявшего притягательности. Сейчас пора надеяться, что на сцену выйдут новые «поганки», способные быть живее и полезнее, чем мертвые шампиньоны, произрастающие в серых подвалах путинского самодержавия.

Потому что boys and girls wanna have fun.

            А еще к печати готовится большая монография, посвященная деятельности «Мухомора».

Время Новостей

2004-03-15

Луч света в темном царстве

Фаина Балаховская

            В те славные годы, когда одни жили в эпохе Брежнева и Пугачевой, другие пребывали в эпохе группы «Мухомор». Не от того, что находились под влиянием и обаянием творчества молодых художников. А от того, что мыслили приблизительно так же, как они. Даже если не находили достаточно свободного времени, бодрости, глупости, лихости (ненужное вычеркнуть, нужное подчеркнуть), чтобы выложить телами на снегу известное всякому хоть немного русскоговорящему слово из трех букв. Или, вмешиваясь в высокую политику, послать Маргарет Тэтчер телеграмму с требованием освобождения Мухоморских (известных еще и как Мальдивские) остров. Или писать портреты поручика Ржевского, планировать похищение картины «Явление Христа народу» из Третьяковской галереи (с благородной целью создания музея современного искусства) и заниматься прочей совершеннейшей ерундой. Много ли требовалось в годы застоя, чтобы публика с изменившимся лицом бежала кто куда.

            Группа «Мухомор» возникла не в самом удачном месте в совершенно неудачное время. Серовато-серая Москва 1970-х не предусматривала публичных дуракаваляний, отвязных шалостей и прочих бессмысленных проявлений юной личности в процессе становления. Молодежная культура эпохи застоя, включавшая всякие полуразрешенные, полунезамеченные инициативы, кипела молодой кровью тихо. Окончательный маразм окружающей среды предоставлял бесконечное количество поводов для остроумных выходок. Но прорывы к широкой публике не предусматривались. Не из-за несерьезного качества самодеятельной продукции, а из-за серьезных опасений – власть не любила, когда с ней шутят. Зато любила понимать, с чем имеет дело. В случае группы «Мухомор» не только любознательным органам, но и дошлым любителям всяческих искусств до сих пор не ясно – что это было? Может, бурый стихийный выплеск молодого таланта. Может, как говорят умные головы, «новая волна» почти «синхронная глобальным процессам», соответствующая модным заграничным трендам.

            Первым произнес слово Константин Звездочетов. Об этом не трудно догадаться по тому, как развивались в дальнейшем индивидуальные уже биографии участников группы. Итак, вначале было слово. Согласно легенде, Звездочетов вдруг сказал: «Я, братцы, мухомор». Его товарищам – братьям Сергею и Владимиру Мироненко, Свену Гундлаху и Алексею Каменскому – речение легло на душу. И понеслось. «Первые мухоморские дни прошли в пьяном угаре, матершине, панк-декламации» - бойцы не без удовольствия вспоминают минувшие дни. Студенты оттягивались, как и многие их товарищи по художественным и нехудожественным вузам. Широкую известность «Мухоморам» принес «Золотой диск» с текстами (можно назвать их и песнями) – бойкими и малоприличными. Они казались тогда настоящим глотком свободы. Негаданным-нежданным и оттого особенно приятным. Со вкусом, далеким от политики, с запахом художественно-бытового хулиганства.

            «Мухоморов» заметили и приветили гранды андерграунда. Благословил и участвовал в окультуривании бодрого сорняка сам Илья Кабаков. В результате совместной деятельности очарованных юными талантами продвинутых деятелей отечественной культуры, радиостанции Би-би-си, слухов, которыми полнится земля, приборов, считавшихся магнитофонами четверть века назад, и смертной застойной тоски «Мухоморы» вписались в форматы неофициальной художественной жизни (к которой имели отношение весьма приблизительное) и даже неофициальной музыкальной культуры (к которой никакого отношения не имели). Бурные и невнятные их выступления приписали к выходкам футуристов начала века, обогатили ссылками на заумников и оберуитов. Минкультовский запрет на исполнение «Золотого диска» закрепил за дурацким приколом статус музыкального явления – от Звездочетова уже в армии требовали песен.

            Безвременный конец коллектива в 1984 году украсили настоящие репрессии. Власть допускала молодежные безобразия – в известных пределах. Терпела неофициальную художественную жизнь – в определенных рамках. Почему ей не понравились именно «Мухоморы» - не известно. Власти действовали загадочно. Художников просто отправили служить в армию. Цинично проигнорировав студенческие отсрочки. Почти официально включив службу в рядах в репрессивный список: тюрьма, психушка, ссылка.

            Воспоминания о днях молодых и радостных – дело рискованное. Естественные опасения за шуточки «двадцатилетней» давности не оправдались. Ушедшая безвозвратно удаль молодецкая радует по-прежнему, хоть и с трудом сочетается с новыми образами повзрослевших, поумневших участников группы. В большинстве вовремя созревших и, увы, удалившихся от чистых художеств. Иногда в сторону дизайна, а то и вовсе в неведомые дали. К счастью, кроме Кости Звездочетова – блажен, кто так и не созрел.

            Стараниями зарубежных коллекционеров, всесильного времени и доблестных органов материальных свидетельств о тех веселых временах сохранилось на родине не так чтобы много. Не так, впрочем, и мало. Куратору Александре Лопуховой и хозяйке Е.К. Артбюро Елене Куприной общими усилиями с художником Сергеем Мироненко удалось собрать почти все, что сохранилось, - довольно для выставки и даже большого каталога, который обещают издать к концу сезона.

Городская Zебра

2004-03-15

Весельчаки мутного времени, или краткий курс великого мухомора

Андрей Ковалев

            В начале 1980-х в салоне каждого третьего такси можно было услышать странную музыкальную композицию, состоявшую из фрагментов различных произведений советской и мировой музыкальной культуры. Человек привычный мог расслышать кремлевские колокола, на которые накладывались песни модных групп Shocking Blue и ABBA, а также какая-то заунывная арабская музыка, веселенький эмигрантский шансон, некие молодые люди декламировали звонкими голосами безумные и ернические стихи. Таксисты на вопрос, что это такое, отвечали – «Золотой диск», знаменитой группы «Мухомор». Больше никто ничего об этой таинственной группе не знал. Проницательный Сева Новгородцев запустил «Золотой диск» в своей культовой программе на вражеской радиостанции «Би-би-си», предположив, что «Мухоморы» - какие-то загадочные московские панки. «Золотой диск» был также включен и в другую важную ротацию – составленный в Министерстве культуры список музыкальных групп, воспроизведение которых было категорически запрещено.

            Людей понимающих особо веселило то обстоятельство, что новые кумиры широких народных масс не были никакой рок-группой, музыкальными инструментами не владели, а некоторым попросту медведь на ухо наступил. А суперпопулярный «Золотой диск», попавший в золотой список Минкультура наравне с «Пинк Флойд» и прочей классикой, был всего лишь шуткой компании молодых людей, у которых идея стать поп-звездами родилась в качестве художественного проекта. «Мухоморы» устраивали удалые перформансы, издавали рукодельные книжки, писали развеселые картины, снимали фильмы на любительскую кинокамеру. И много еще чего делали такого, что не лезло ни в какие ворота. Все это они делали по одной причине – однажды они твердо осознали: «Наше главное произведение – это наше существование».

            Рубеж 1970-80-х был очень тоскливым временем, тусклым и тухлым. Кремлевские старцы бормотали что-то не вразумительное с экранов телевизоров, а на кухнях люди столь же уныло бормотали полушепотом нечто антисоветское. Как ни странно, но именно эта наводящая скрежет зубов атмосфера и вызывала у советской прогрессивной молодежи какое-то совсем уж безудержное веселье. По улицам ходили толпы хиппи и прочей прихипованной молодежи, а рок-концерты в клубах продвинутых научных институтов собирали немыслимое количество самой разнообразной публики. Умышленное дуракаваляние в особо крупных размерах стало нормой жизни в стране, стремительно погружавшейся в мутный абсурд. Поэтому ничего особенного «Мухоморы» не придумали – будущие математики сочиняли коллективные романы, а геологи вовсю отрывались на студенческих капустниках. Но в этой компании просто лучше других знали, как следует назвать подобного рода дурацкое и глубоко бессмысленное с точки здравого смысла времяпровождение.

            И даже решительное заявление Константина Звездочетова: «Мы не занимаемся искусством. Наше главное произведение – это наше существование», свидетельствовало только о том, что ребята попались очень серьезные. И выбрали в качестве ориентира для своего многообразного жизнеттвочества русский футуризм 1910-х годов, самый веселый эпизод в истории русского искусства ХХ века. Они даже свои акции, хеппенинги и перформансы называли старомодно-футуристически – «выходками».

            Итак все началось с того, что братья-близнецы Мироненко (Сергей – «Пупс», Владимир – «Фофа») и Свен Гундлах учились в знаменитой спецшколе № 16. По окончании этого элитного учебного заведения Пупс и Фофа продолжили образование на постановочном факультете школы-студии МХАТ, где и познакомились с Константином Звездочетовым, по прозвищу Маленький. В «выходках» участвовал и самый знаменитый сегодня московский дворник, Владимир Кара-Мурза, школьный товарищ Мироненок. Будущий неукротимый политобозреватель попал в мухоморские анналы в виде буквы «Й» на фотографии, где запечатлена акция с выкладыванием некоего русского слова из трех букв на снегу усадьбы Кусково. Во времена дружбы с «Мухоморами» началась и кинематографическая карьера Кара-Мурзы – во время перформансов именно этот ответственный человек фиксировал происходящее на узкопленочную кинокамеру. Учитель истории Кара-Мурза сохранил для потомства мухоморский архив, состоящий из кучи рукописных книжек, каких-то помятых листочков и мутных фотографий. (Сами художники, народ творческий и увлекающийся, как-то совсем не имели склонности к архивной деятельности.)

            Согласно официально распространяемой версии, творческое объединение «Мухомор» появилось на свет 24 марта 1978 года во время грандиозной пьянки по случаю празднования «Всесоюзного дня работников хэппенинга». Началось все как обыкновенная тусовка – компания отправилась к Алексею Каменскому, который на помойке нашел огромный холст, метр на два. Применение находки было найдено быстро – за пол часа была нарисована роскошная картина под названием «Охота индейцев на орла». Вот тут Константин Звездочетов и произнес историческую фразу: «Я, братцы, мухомор». В официальных документах группы также сообщается, что «первые мухоморские прошли в пьяном угаре, матерщине, панк декламации». Доверять этим мифологическим рассказам следует верить только с большими оговорками. Эти литературные юноши из интеллигентных семей, театралы и синефилы, не вылезавшие из «Иллюзиона», как-то не очень хорошо подходят на роль необузданных панков, каких-то отечественных Sex Pistols. В этом противоречии нет ничего удивительного – всякий осмысленный жест, даже с виду до крайности экстремистский, в те благословенные времена оказывался прежде всего литературной программой. Когда «мухоморы» встретились с настоящим панком, можно сказать, отцом всех панков, по прозвищу Свинья, произошла очень смешная история. Вышеупомянутый Свин в боевом наряде стал знакомится с бородатым и заросшим Свеном Гундлахом. Один говорит: «-Я – Свен», а другой ему отвечает: «А я – Свин». И каждому из этих двух интеллигентных и застенчивых молодых людей казалось, что над ним как-то изощренно издеваются.

            «Мухоморы» первыми после футуристов превратили свой имидж в настоящий художественный проект – «мухоморы носят одежды красивые и модные, танцуют танцы изящные и зажигательные, акции и перформансы делают умные и загадочные». И не скрывают того, что заняты всеми этими важными делами лишь для того, чтобы нравиться девушкам. Все эти незатейливые и очень человечные желания часто выливались в акции, сопряженные с реальным риском для жизни участников. Во время перформанса «Расстрел» участникам акции, среди которых были ребенок, еврей и беременная женщина, предложили добровольно пойти на расстрел. Бросили жребий и вытянувшего расстрельный номер повели в лес, спустя какое-то время прогремел выстрел. Затем «тело» было торжественно вынесено из кустов.

            «Случай в котельной» (1979) – перформанс, в ходе которого какие-то наглые денди злобно метелили бедного работягу прямо на заводе. Сказка ложь, да в ней намек – в реальной жизни чаще рабочая молодежь била модников за отклоняющееся поведение при попустительстве правоохранительных органов. Утром одного прекрасного дня, в начале акции «Сокровище», на поляне в лесу в специальном ящике закопали Свена Гундлаха. А потом ведущие представители московского концептуализма во главе с Андреем Монастырским приехали на место действия и стали перекапывать поляну в поисках «сокровища». Совершенно ошалевший и почти задохнувшийся Свен, который два часа провел в компании случайно попавшей в захоронение мухи, выскочил и убежал в лес. При этом художников интересовало только одно: «Нам было интересно, что почувствует Свен и что почувствуют окружающие, когда вдруг они обнаружат его под землей». А сам Свен вполне авторитетно заявил в культовом рок журнале «Ухо»: «Мы производим действия ради них самих. В этом наше коренное отличие от театра. Там актеры что-то такое изображают, отображают и т.п. А мы просто выкапываем из земли человека, который был там закопан в ящике два часа назад, и ничего не хотим этим сказать, кроме того, что все пришли на поле и начали копать и выкопали чувака какого-то, который вылез из земли и убежал в лес. Все! Никаких ассоциаций, реминисценций, и прочей искусствоведческой бредятины!»

            Но апофеозом мухоморского рафинированного идиотизма, художественного волюнтаризма и полного пофигизма была акция «Кто сей божественный фиал разрушил, как сосуд скудельный». Звездочетов, завернувшись в красное полотнище, стоял в туркменской папахе и смотрел драматическим взором на присутствующих, а в это время Гундлах и В, Мироненко били об пол надувными бревнами. А потом все встали и принялись раскачиваться, держась за руки, под песню Окуджавы «Возьмемся за руки, друзья».

            Подражание древним, то есть футуристам, вылилось в совершенный концептуализм жизни. Простой поход компанией на чей-то день рождения непременно нужно было превратить в акцию, скажем, напялить при входе банные халаты. По этому поводу Константин Звездочетов с удовольствием вспоминает: «Мы эпатировали публику, нас, собственно, ради этого и приглашали». Тем не менее компания собиралась в высшей степени серъезная, запросто вмешивала в большую политику, однажды написали открытое письмо Маргарет Тэтчер с требованием освободить мальдивские острова (то есть «Мухоморские») острова, а также провели публичную лекцию о вреде нейтронной бомбы. В планы «Мухомора» входил и переход от художественного эпатажа к непосредственным террористическим акциям.

            Был составлен «Перспективный план похищения из Третьяковской галереи картины А. Иванова «Явление Христа народу»». Группа мухоморцев в масках, угрожая привести в действие взрыватель, должна вынести означенное полотно размером (5,5 х 7,5 м) из Третьяковки и, захватив самолет, вывезти картину в Саудовскую Аравию, поменять ее там на миллион баррелей нефти, затем продать нефть в США по спекулятивным ценам. Но весь этот террористический балаган, оказывается, преследовал высокие цели. После всех приключений «мухоморы» тайно возвращаются в СССР, на вырученные деньги строят музей концептуального искусства и учреждают ежегодную мухоморскую премию за лучшее концептуальное произведение искусства. Так что мухоморская диверсия преследовала высокие цели – то, что уже в 1990-х было названо «построением инфраструктуры современного искусства». При этом «Мухоморы» настаивали на своей оппозиционности по отношению к искусству как таковому и заявляли: «Для нас хорошо то, что еще не стало искусством». Поэтому по отношению к своим старшим товарищам, нонконформистами, которые занимались очень уж серьезными делами, «Мухоморы» демонстрировали какой-то веселый антагонизм. Когда элита андеграунда пригласила молодых провокаторов в один светский салон, те устроили там «Вечер памяти поручика Ржевского». Патетическими голосами читали скабрезные истории, совершенно серьезно заявляя, что жизнь поручика – исторический факт, доказательством служат его многочисленные, свеженаписанные портреты. Публика, которая ожидала услышать нечто высокопарно-концептуальное, была в шоке. В общем, ничего святого, никакого почтения к старшим. К западному искусству, высокому идеалу, к которому должен стремиться каждый настоящий художник, относились с большим подозрением. Признавали только дадаистов, о которых не знали почти ничего. Уважали и Сальвадора Дали: не за его картинки, которые считали пошлыми, но за непрерывный перформанс в жизни. Особенно любили рассказывать про аудиенцию, которую дал Дали Араму Хачатуряну. После многочасового ожидания в приемной раздались звуки «Танца с саблями», перед изумленным советским композитором прогарцевал сюрреалист на коне ив кавказкой бурке. Потом вышел дворецкий и объявил, что аудиенция закончена. В точности, следуя заветам Сальвадора Дали, «мухоморы» однажды решили, что настала пора проснуться знаменитыми. Правда, решение «пойти в народ» сильно контрастировало с идеалами нескольких поколений нон-конформистов, которые с опасливым высокомерием относились к ничего не ведающим простецам и культивировали образ одинокого гения, «которого поймут только потомки». Но на «Мухоморах» закончилась героическая история эстетического противостояния власти и независимых гениев, начались времена настоящего андеграунда, находящегося в оппозиции ко всем на свете.

            Замечательно, что предложение стать поп-звездами пришло вовсе не от коллег-художников, а из совершенно другой среды. Евгений Матусов, деятель рок-андеграунда, с которым «Мухоморы» познакомились на акции «Расстрел», предложил распространить в широкие народные массы мухоморскую поэзию под звуковое сопровождение. Матусов, участвовавший в издании подпольных рок журналов «Ухо» и «Зеркало», принес на запись профессиональный микрофон. Процесс записи сам по себе превратился в перформанс – на одну дорожку записывался голос чтеца, на другую – заранее подготовленная фонограмма из обширной коллекции пластинок Алексея Каменского, который по совместительству был членом Московского общества филофонистов. Для саунд-трека выбирали самое банальное, те самые мелодии, которые с утра до ночи транслировались по официальным радиоканалам от Джо Дассена да Поля Мориа. Не забыли и «Танец с саблями» - в качестве специального оммажа Сальвадору Дали. Тексты лежали на столе в виде хаотично разбросанных машинописных листков, из которых интуитивно точно выбрались созвучные музыке произведения. «Английское» вступление читал Владимир Мироненко, который в школе изучал французский, и поэтому все слова произносились им по транскрипции, написанной русскими буквами. Для обложки 50-минутного опуса использовались высокохудожественные ягодицы одного из участников проекта, демонстративно написавшие над грудой червонцев. Несмотря на столь откровенно антикоммерческий запал, «Золотой альбом» был растиражирован на нескольких десятках 60-минутных кассет. Матусов провел рекламную кампанию и начал распространение супершлягера по спекулятивной цене. Но для начала новый художественный проект был предъявлен концептуалистской общественности – Илье Кабакову, Андрею Монастырскому, Дмитрию Александровичу Пригову, Всеволоду Некрасову в качестве «сложной теоретически-эзотерической авангардной композиции». Гуру московского концептуализма ко всему этому безобразию отнеслись как-то холодно, зато широкие народные массы восприняли «Золотой диск» на ура. Рок-культура сочла этих художественных хулиганов своими ребятами, кассеты разошлись немыслимыми тиражами, «Мухоморов» стали приглашать на подпольные концерты, не подозревая, что те толком не умеют играть ни на одном инструменте. До сих пор некоторые монстры рока, такие как группа «ДК», называют «Мухоморов» основоположниками рок-поэзии золотого века. В конечном счете и некий Шнур тоже приходится «Мухоморам» прямым наследником. Правда, новым поп-звездам этот шоу-бизнес быстро наскучил. «Продолжать наносить удары в одну и туже точку нам было уже не интересно», - вспоминал потом Сергей Мироненко. И хотя новых подвигов на ниве рок-музыки «Мухоморы» так и не совершили, их всенародная слава продолжала расти сама собой. «Золотой диск», записанный в 1981 году, завоевал максимальную популярность к 1983 году, а уже в 1984 году он был указан на почетном четвертом месте в списке групп, запрещенных к публичному прослушиванию, обогнав AC/DC, KISS и «Зоопарк». Отдельные вирши ушли в народ и их часто можно было услышать на разнообразных сборищах и тусовках. Но именно эта всенародная слава и оглушительный успех и привели к фатальному результату. В мае 1984 года «мухоморы» продолжили свою карьеру в рядах доблестной Советской армии, не смотря на то, что, как разумные молодые люди, они заранее выправили себе освобождение по состоянию здоровья и другим важным причинам. Под эту замаскированную репрессию не попали только Алексей Каменский, который от деятельности группы отошел, да Сергей Мироненко – он числился главным художником воркутинского театра, так далеко его искать не стали. А брата его, Володю, в конце концов вытащил с космодрома «Капустин Яр» родной дедушка-маршал. Свен Гундлах обустроил в стиле чистого соц-арта все красные уголки сахалинского гарнизона, а Константин Звездочетов продолжил карьеру рок-звезды, исполняя сослуживцам композицию «Солдат стройбата» с «Золотого диска» и декламируя суры Корана товарищам мусульманской национальности. Хорошее образование, как оказалось, помогает даже в стройбате.

            Так что время «мухоморы» провели неплохо. Правда, периодически соответствующие органы напоминали: ребята были отправлены вовсе не на курорт, а проходить школу жизни, то есть маршировать на плацу, чистить нужники и рыть окопы. Когда все закончилось, оказалось, что никакого прежнего драйва к коллективному творчеству не осталось, пришлось оттягиваться по одиночке, сохранив гордое имя «мухомор» как хороший бренд. Особенно он пригодился во времена «русского бума» периода перестройки, когда экс-«мухоморы» объездили с выставками полсвета. Карьеру рок-звезды продолжил только Свен Гундлах, организовавший из друзей художников рок-группу «Среднерусская возвышенность». Несмотря на то, что никто из участников этого музыкально-художественного проекта так и не взял на себя труда разучить толком хотя бы пару аккордов, и этот проект тоже стал звездным – записи расходились колоссальными тиражами, в салонах такси зазвучала уже «Двухголовая птичка» и «Галя, гуляй!» бесподобно-гнусавом исполнении. Впоследствии проповедник истинного рок-н-ролла Артемий Троицкий назвал «Среднерусскую возвышенность» лучшей группой всех времен и народов. Однако и это дело тоже довольно быстро надоело. Гундлах решил, что гораздо круче стать акулой бизнеса, забросил и музыку и искусство. Самое забавное, что и этот проект тоже оказался успешным – сейчас у Гундлаха большое дизайн-бюро. Братья Мироненко также ушли в бизнес и дизайн. Все кончилось хэппи-эндом. По крайней мере, на ретроспективу «Мухоморов» в галерее «Е.К.Артбюро» зимой 2004 года участники приехали на дорогих иномарках. Пешком с той выставки вышел только Константин Звездочетов, единственный из великолепной пятерки, кто остался защищать бастионы современного искусства – он участвовал в бесчисленном количестве московских и зарубежных выставок, а в прошлом году представлял Россию на Венецианском биеннале. Все случилось именно так, как и предвещал Владимир Кара-Мурза: «В потомстве «мухоморов» / Воздастся «Мухоморам» / Морями мемуаров / Хоругвей с бахромой».

Новая Газета

2004-03-12

Белое пятно на арте России

Олеся Каштанова

            Лучшая московская выставка последнего времени называется «Мухоморы». Она прошла в «квартирной» галерее «Е.К.Артбюро» при помощи фонда «Художественные проекты» и напомнила о том, как здорово быть пофигистом.

            Арт-группа «Мухоморы» - компания друзей-одноклассников с художественным уклоном, взбудоражившая московский андеграунд начала 80-х, - спьяну набрела на прямую дорогу к свободе. В то время как панки, хиппи и концептуалисты на корявом кухонном сленге спорили, кто из них настоящий, «Мухоморы» явили пример: чтобы быть свободным и счастливым в эпоху дремучего застоя, совсем не обязательно с кем-то бороться – достаточно просто радоваться жизни и не воспринимать себя всерьез. «Мухоморы» носят одежды красивые и модные, танцуют танцы изящные и зажигательные, акции и перформансы делают умные и загадочные – годы пройдут, прежде чем другая жизнерадостная арт-группа выкинет белый флаг «Митьки никого не хотят победить».

            Но самым ядовитым стебом над советской властью сегодня смотрятся именно «мухоморские» выходки вроде открытого письма Маргарит Тэтчер с требованием освободить Мальдивские («Мухоморские») острова, плана похищения картины «Явление Христа народу» из Третьяковки или публичной лекции о вреде нейтронной бомбы, а вовсе не эстетская курехинская телега про «Ленин-гриб».

            Мне было тринадцать, когда на личной карте Москвы обозначился эпицентр – рок магазин «Культура» в подвале на Сухаревке, и после жестокой экономии на школьных завтраках в руках появилась книжка «Кино с самого начала». Экс басист любимой группы Леша Рыбин описывал расцвет питерского рока и похождения своих друзей – Цоя, БГ, Майка Науменко – так, будто они не звезды, а знакомые ребята, отсидевшие ночь в отделении после концерта. Тинейджеру поколения штампованных «тишоток» с рок-кумирами осознание своей ущербности давалось нелегко: ничего себе, они – замороченные жертвы совка – пили с Виктором Цоем, а мы, бунтари и неформалы, - только под стеной его имени. Запомнилась и глава о штурме Москвы – первом столичном концерте питерских битников. С вокзала музыканты поехали на конспиративную квартиру, где их встретили «Мухоморы».

            Знакомая желто-черная обложка была найдена в домашней библиотеке Владимира Кара-Мурзы. Страницы про «Мухоморов» отмечены неспроста: хозяин дома – их очевидец. Братья Мироненко ( Сергей – Пупс, Владимир – Фофа) и Свен Гундлах – Кара-Мурзе одноклассники по знаменитой спецшколе № 16, а Константин (Маленький) Звездочетов и Алексей Каменский – друзья Мироненок по студии МХАТ.

            Два скучающих за одной партой человека рано или поздно начинают творчески переосмысливать учебник химии или рисовать альтернативную карту наполеоновской кампании – но почему-то из приколов этих ребят вышел большой арт. «У нас были академические интересы. Мы были театралы, ставившие собственные пьесы, синефилы, не вылазившие из «Иллюзиона», литературные мальчики, придумавшие пародии на все произведения школьной программы – от Некрасова до Блока. «Новой газеты» тогда не было – писали сами. А еще со школой повезло: когда они пошли в первый класс, там настала «абсолютная «пражская весна»: старшеклассники устроили фитинг в защиту «дела врачей» с лозунгами «Свободу Синявскому и Даниэлю!». И потом уже бунтовать против системы не пришлось: учителя были понимающие.

            Официально творческое объединение появилось во время коллективной пьянки по случаю Дня работника хеппенинга – 24 марта 1978 года, когда Маленький брякнул: «Я, братцы, Мухомор». Все «заторчали»: так родился общий псевдоним. «Первые мухоморские дни прошли в пьяном угаре, матерщине, панк-декламации». Впрочем, не верьте строчкам из альманаха «УХО»: слишком много апокрифов вокруг этих грибников. Достаточно манифест прочитать: «… мы не занимаемся искусством. Наша деятельность лежит за гранью этого понятия и находится на грани человеческого понимания. Все это так тонко, что мы сами едва ли что-то в этом смыслим».

            Вот «Вечер памяти поручика Ржевского» в коммуналке на Маросейке, поход в толстовках в Ясную Поляну в честь юбилея Льва толстого, акция «Метро» (шатались по подземке от открытия до закрытия), ночные бдения с написанием стихов – точно были: иначе откуда на выставке столько фотографий. В витрине под стеклом – рукотворный самиздат: пухлое руководство «Как стать мужчиной» - пародия на советский роман воспитания, трактат «Что такое искусство?», удостоверение концептуалиста 4-й степени, министерство гостайны в разрезе, отредактированная схема метро, километры стихов и прочий дурацкий хлам.

            Кроме бумажек, показывали видео – богохульный «Отец Сергий», «Зимняя Олимпиада», блистательно сыгранная на детской площадке московского двора, «Гамлет» с запутанным сюжетом и экстремальные «Раскопки» - когда зарыли в землю, с трудом нашли и еле откопали чуть живого Свена. Просто так. В титрах – «девушки, чьи имена уже не вспомнить».

            «Весь антисоветский игровой элемент мы превратили в советскую действительность. Те же акции на природе вроде «Расстрела», «Красной тряпки» - мы же все со школьных времен туристы и байдарочники!» - говорит Кара-Мурза, человек с эстетическими убеждениями, которому всякие «рисуночки с рожицами» были фиолетово, зато во время перформансов так понравилось стоять за камерой, что с этой техники, одолженной «Мухоморами» у Кати Деготь, Владимир ведет отсчет своей телевизионной карьеры.

            А в акции с выкладыванием непечатного слова на снегу усадьбы Кусково известный телеведущий служил «пушечным мясом». Хотя лично поставил точку: лежал буквой И, которая с помощью его шапки превратилась в Й. Во времена постсоветской свободы провокатор Анатолий Осмоловский с радикальной группой «Э.Т.И.» положит те же три буквы на Красную площадь – народу будет больше да и жест другой – продуманно революционный. Серьезность обязывает, а все проделки «Мухоморов» бесконечно обаятельны именно своей необязательностью.

            Кабаков все это безобразие одобрил, Гройс стерпел, а Сева Ногородцев поставил безумный «Золотой диск» на Би-би-си вперебивку с «Пинк Флойдом» - и закрутилось. Наступила слава – визиты западных гостей и признание сотрудников КГБ. В 1984 году доигрались; ядовитым артефактом всерьез заинтересовались «искусствоведы в штатском» - трое «мухоморов» загремели в армию.

            Кара-мурза вспоминает: «У Свена менты отобрали паспорт, а забрали – когда он пришел проведать двухлетнюю дочь. Его отправили на Сахалин. Свена призывники уважали за бороду: военком отдал приказ бриться налысо, но ведь про бороду инструкции не было! Костя попал на Камчатку – и Свена заставили писать ему покаянное письмо о совместной антисоветской пропаганде. А Володю Мироненко заслали на космодром Капустин Яр – и родной дедушка, маршал советских войск, не смог вытащить внука. Его там пытались уморить – посылали копать траншеи, довели до воспаления легких». Часть архива (до сих пор не ввернулась с Лубянки) была изъята при обыске у Михаила Рошаля, публичное прослушивание «Золотого диска» было завершено спец. распоряжением вместе с Хулио Иглесиасом.

            С тех пор искусствоведы спорят: что это было? Не панки – чересчур мирные, не романтические концептуалисты – уж больно адекватные, не бунтари – просто талантливые бездельники. Слишком душевные для того, чтобы ставить их в историю искусств через запятую после футуристов и дадаистов.

            Один стал дизайнером, другой подался в политику, третий чередует работу на ТВ с котельной. Служить искусству остался один Константин Звездочетов, представлявший Россию на прошлогодней Венецианской биеннале. Но надо видеть домашнюю видеозапись, когда школьные друзья приходят в гости к Кара-Мурзе после передачи «Одноклассники»: снимают дверь с ппетель в комнату, чтобы всем хватило места, пьют пиво, поют под гитару школьные опусы и ничего не вспоминают – продолжают. А к вернисажу в галерее не только расписали стену белыми крапинками на красном фоне, выпустили фен-майки с грибным логотипом, но и снабдили витрину табличкой: «Стаканы на стекло не ставить».

            Тем, у кого уже начинается ностальгия, остается послушать уже лицензионный «Золотой диск» и ждать обещанного издания монографии про «Мухоморов». Новому застою – старые песни.

Артхроника

2004-03-07

Группа «Мухомор»

Мария Кравцова

            «Ландшафт московского искусства на рубеже 1970-1980-х не отличался особым разнообразием… И вдруг появился «Мухомор», нагрянул из ниоткуда – из внешней, продуваемой ветрами реальности, своим появлением моментально поломав сложившийся порядок вещей», - сказано в каталожной статье. Просто эпос. От племени «мухоморов» осталось чуть больше, чем от нибелунгов: какие-то обломки, огрызки и прочее, которые собрали по друзьям-коллекционерам сотрудники «Е.К.Артбюро», археологии из фонда «Художественные проекты» и экс-мухомор Сергей Мироненко. Есть еще легендарная история «Мухомора» - произведение коллективного автора, разошедшаяся по стране огромным тиражом анекдотов и фронтовых баек. Впрочем, истории с искусством именно этого времени не только мне представляются менее реальными, чем взаимоотношения Папы Римского и Микеланджело или Маяковского и околоточного. 70 – 80-е – зона стихийного мифотворчества.

            «Мухомор» (группа в составе Свена Гундлаха, Константина Звездочетова, Алексея Каменского, близнецов Владимира и Сергея Мироненко действовала в Москве с 1978 по 1984 год) – это наш слегка запоздавший нью-вейв, или по другой версии – «романтический концептуализм» (словосочетание «московский романтический концептуализм» появилось в 1976 году на страницах журнала «А-Я» в статье Бориса Гройса). При этом одни старшие коллеги настоятельно советуют уверовать в «романтический концептуализм», другие старшие коллеги настоятельно не советуют в это вникать. В оценке эстетической ценности мухоморского движения также нет единомнения: одни брезгливо кривятся при упоминании самого названия группы, другие радуются, как дети в парке аттракционов, глядя на абсурдистскую живопись Звездочетова и еще более неаккуратную – Сергея Мироненко. Неменьшее удовольствие доставляет лицезрение полинялого кино, в котором на детской площадке в соответствии со всеми канонами (ликующие толпы и атлет с «факелом») открываются олимпийские игры или происходит растление юного Звездочетова (он же святой Антоний) двумя навязчивыми гуриями. Однако кто гарантирует зрителю, что он имеет дело не с обычным подростковым максимализмом, избравшим своей мишенью культуру отцов, а именно с одухотворенными романтиками, противостоящими машине тоталитаризма?

            Так или иначе, путевку в жизнь молодым авангардистам выписали мэтры московского андеграунда, своим авторитетным мнением придавшие смысл выходкам на свежем воздухе и приватному дуракавалянию в компании симпатичных дам. Легитимность подобного творчества в художественном заповеднике нонконформизма подтвердили беспартийные искусствоведы, закрепившие за «Мухомором» звание первой отвязной, непримиримой и нонконформистской артгруппировки, а попутно и с легкостью необычайной установившие генетические связи между мухоморами, футуристами, дадаистами и обэриутами.

            Между тем очевидно, что эстетика прямого художественного жеста, наглости и показного юродства, которую пропагандировали члены группы, до сих пор остается самой популярной стратегией артистической молодежи.

            Славная выходка под названием «Х*й» (черные тушки «мухоморов» на белом снегу в узоре знаменательного буквосочетания) или фантазия на тему выноса из Третьяковки «Явление Христа народу» и его перепродажи нефтяному шейху (на вырученные деньги планировалось создать музей современного искусства) вызывают зависть изяществом замысла и невозможностью исполнения. Чуть ли не главной заслугой «мухоморов» является прививка вялой отечественной музыкальной культуре панковской заразы, сублимированной в тексты и мелодии «Золотого диска» (1980). Не стесняясь в выражениях, ребята воспели женщин, природу и любовь к своей великой родине и сразу же попали в список запрещенных в совке групп в приятном соседстве с Kiss, Pink Floyd и Ниной Хаген. Наконец, сверхконформизм «мухоморов» выразился в показушное неприятие иерархии московского андеграунда, всеобщей истории искусств и самого понятия «искусство» вообще. «Мы не занимаемся искусством», - притворно пугали окружающих молодчики.

            В результате весь этот прекрасный эпос на выставке упаковали в очень аккуратные витрины, весьма напоминающие стеклянные катафалки какого-нибудь литмузея. Понять, что же все-таки думает Свен Гундлах (автор блистательного лапидарного тракта «Что я знаю об искусстве»), невозможно – в литмузее не принято вытаскивать экспонаты из витрин и тем более их читать. Все очень правильно и аккуратно, но, по мнению многих, творчество группы подверглось архивации несколько преждевременной, но в целом полезной для будущей коммерческой утилизации оставшегося от Звездочетова и Мироненко художественного продукта.