Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


Информация о проекте


   Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия)

   Никита Алексеев
   Луиджи Бенцони
   Кун Ванмехелен
   Ульрик Винтерсборг
   Герда Грубер
   Мария Казун
   Пино Кастанья
   Эбба Матц
   Сергей Мироненко
   Ирене Найф
   Фабрицио Плесси
   Андрей Филиппов

   Curators :
Александра Данилова, Оксана Лопатина

   17.03.2006

   02.04.2006

   

            Все возрастающий интерес художников к созданию произведений в стекле – материале, редком для художественного творчества – для современного искусства не является случайностью. Нацеленная на постоянный эксперимент культура ХХ столетия последовательно расширяла границы художественного. Внимание живописцев и скульпторов привлекали самые необычные материалы и техники. То, что предшествующими поколениями рассматривалось исключительно в рамках ремесленного производства, вдруг обретало эстетическую ценность. Парадоксально, но порой именно полузабытые средневековые технологии позволяли художникам говорить на языке, адекватном современности; старинные способы производства обнаруживали внутри себя новые смыслы. Достаточно вспомнить смелые опыты Пикассо и Гонсалеса, воскресивших древнюю испанскую традицию обработки железа. Использования испанскими мастерами кованого и сварного металла для создания скульптур позволило им добиться необычайной силы примитивных знаковых образов, подобных идолообразным фигурам на картинах аналитического кубизма.

            Но едва ли не самым интересным примером обращения мастеров авангарда к традиционным технологиям и осмысления их в контексте современной культуры стала история возрождения стекольного производства в венецианском Мурано. Славившийся на весь мир своими тончайшими изделиями “стеклянный остров” в конце XIX столетия переживал сильнейший кризис: производство на протяжении многих десятилетий велось традиционными методами по устоявшимся образцам. Бывшее прежде “высоким искусством” стеклоделие Мурано постепенно превращалось в тиражное ремесло. Творческий элемент был сведен лишь к изобретению причудливых узоров на канонических формах.

            Ситуация несколько изменилась в 1895 году, после проведения Первой венецианской биеннале, придавшей Венеции иной статус в художественном мире. Новейшие тенденции изобразительного искусства, демонстрировавшиеся на выставке, не могли не оказать влияния на стилистику производимого в Мурано стекла. Новые дизайнерские решения потребовали создания новых форм и принципов оформления, но изделия Мурано по-прежнему сохраняли свое подчеркнуто прикладное назначение и яркий декоративный характер.

            Решающим шагом на пути к изменению статуса “предмета из стекла”, превращению его из произведения прикладного искусства в самостоятельный арт-объект стала деятельность Эгидио Костантини. Экспериментируя с новыми техниками обработки, Костантини сразу же оценил возможности этого материала для создания бессмертных произведений высокого искусства. Он обратился к самым известным художникам с предложением о сотрудничестве и просил их прислать эскизы для реализации в стекле. Идея подобного соавторства уже была с успехом опробована на рубеже веков предприимчивыми американцами. Знаменитый изобретатель опалового стекла Л.К. Тиффани заказывал рисунки для своих “стеклянных картин”-витражей Тулуз-Лотреку и Боннару, рассчитывая на более быстрое продвижение продукции своей фирмы на европейском рынке. Итальянец Костантини был не столь расчетлив, он руководствовался прежде всего собственным желанием сделать нечто принципиально новое, творческое. И его устремления не остались без ответа – первым откликнулся австриец Оскар Кокошка, приславший небольшой рисунок. Затем последовали предложения от других европейских художников: Пабло Пикассо, Ханса Арпа, Жоржа Брака, Марка Шагала, Ле Корбюзье.

            Уже в первых работах , выполненных Костантини в соавторстве с мэтрами авангарда, становится очевидным различное отношение художников к новому материалу. Для одних стекло оставалось всего лишь прикладным искусством, дающим возможность попробовать себя в новой области художественного дизайна. Другие искали в стекле черты, созвучные своим эстетическим концепциям. Третьи относились к нему как к принципиально новому пластическому материалу: их завораживала текучесть, полихромность, прозрачность стекла.

            В течение нескольких лет обыкновенные стекольные печи мастерской Константини превратились в настоящую “Кузницу ангелов” (Fucina degli angeli). Это поэтическое название дал фабрике Жан Кокто, также не оставшийся равнодушным к новому художественному эксперименту. Благодаря Константини в средине 1950-х годов Мурано превращается в один из значительных центров современного искусства. Росту известности “Кузнецу ангелов” во многом способствовало покровительство блистательной Пегги Гуггенхайм, которая не только приобрела многие произведения для своей коллекции, но на долгие годы стала надежным другом и партнером Константини. Именно Гуггенхайм организовала первые большие выставки “стеклянного искусства” в крупнейших музеях Европы и Америки, сделавшие “Кузницу” знаменитой во всем мире.

            Но идея, высказанная еще в первой половине ХХ столетия Эгидио Константини, не потеряла своей актуальности и сегодня. Традиции “Кузницы ангелов” развивают другие мастерские Мурано, и прежде всего созданная в 1990 году Berengo Fine Arts. Ее владелец Адриано Беренго занял более жесткую, чем его предшественники, позицию, полностью отказавшись от произведений прикладного характера. Скульптуры, а точнее художественные объекты в стекле стали фирменным знаком его производства, на котором работают такие признанные художники как Фабрицио Плесси, Пино Кастанья, Мария Казун. Однако в выборе авторов Беренго ориентируется не столько на звучность имен, сколько прежде всего на оригинальность идей, способность мастера открыть новые грани в неисчерпаемом богатстве художественных возможностей стекла. По его замыслу, художник, ранее незнакомый с техникой стекольного производства, должен научиться “думать в стекле”. Таким образом устанавливается новая связь между искусством и технологией, предусматривающая не просто воплощение предварительного эскиза, но подлинное соавторство стеклодува и художника.

            Наиболее последовательно эта эстетическая концепция воплотилась в творчестве итальянского мастера Пино Кастанья, где отказ от деления на художественное и ремесленное носит программный характер. Точное знание всех особенностей производства позволяет художнику максимально использовать художественные качества стекла и добиваться удивительного декоративного эффекта своих монументальных композиций.

            Не менее выразительны и работы Ульрика Винтерсборга, построившего свою творческую концепцию на диаметрально противоположных основаниях. В отличие от Кастаньи, датский художник не следует за материалом, а скорее «преодолевает» его. Он вовлекает зрителя в удивительную игру пространственных образов, открытых для самых причудливых трансформаций. Так стеклянные объемы становятся белоснежными невесомыми «облаками», не починяющимися силе земного притяжения. Прикованные цепями к постаментам, они наглядно демонстрируют традиционную оппозицию «земного» и «небесного». Очевидное нарушение законов физики превращает работы Винтерсборга в философские парадоксы, заставляющие зрителя размышлять о вечных проблемах бытия.

            Не менее философским в своей основе является творчество итальянца Фабрицио Плесси. Лейтмотив всего его творчества – вода, стихия, значение которой в Венеции трудно переоценить. Но для Плесии это не только источник жизни и энергии; изменчивая и аморфная, она становится метафорой информационного потока. Именно такой смысл вкладывает художник в работу “Девять хрупких каналов”, построенную на принципе имитации. Экраны телевизоров, выполненные из стекла с рисунком, напоминающим волны, возвращают нас к главной теме постиндустриальной эпохи – проблеме человеческого взгляда, опосредованного масс-медиа.

            Совершенно по-иному тема имитации звучит в работе “Микросхема” русского художника Сергея Мироненко. Муранское стекло становится средством эстетического превращения прозаического технического устройства в эстетический объект. Магия техники оборачивается тайной искусства. Однако яркая цветность микросхемы таит в себе иронию по отношению и к предмету изображения и к самому пониманию целей и задач искусства.

            Другим актуальным вопросом современного мира стала проблема глобализации. Процесс формирования единой мультикультурной среды нашел неожиданный отклик в работах бельгийского художника-самоучки Куна Ванмехелена. Все свое творчество он посвятил созданию “глобальной курицы” – птицы, соединяющей в себе не только черты различных пород, но и особенности ее восприятия в разных странах. Символом зарождающейся трансъевропейской культуры становятся “Шагающие яйца” – метафора нового динамичного мира.

            Различие культур Востока и Запада, размышления о судьбе женщины в современном мире становятся центральной темой творчества ливанской художницы Марии Казун. Ее произведения – не застывшие структуры, а перформансы, демонстрирующие сам процесс творчества. Прямо на глазах у зрителей, облаченная в подчеркнуто женственные одежды, она продолжает работу над своими инсталляциями. Оплетая художественное пространство нитями, перемещая зеркальные стеклянные формы, Казун создает таинственный, завораживающий мир, главным героем которого является она сама.

            Образ человека – единственная тема скульптурных композиций Луиджи Бенцони. Выполненные из прозрачного стекла и установленные на деревянных постаментах изображения голов вызывают в памяти работы Константина Бранкузи. Бесконечно повторяющиеся лица на первый взгляд кажутся обычными и непритязательными. Но особая технология обработки с использованием песка придает скульптурам поэтическую выразительность.

            Иную метафору для изображения человеческого тела нашла австрийская художница Герда Грубер. Одной из сквозных тем в ее творчестве становится мотив веревки, завязанной в узел. Эта необычная пространственная форма осмысляется художницей как антропоморфная. Подобное прочтение навеяно метафорическими образами древних культур, в частности мифологии майя, с которой Грубер, прожившая более 10 лет в Мексике, прекрасно знакома.

            Интерес к эзотерическим практикам и богословию объединяет работы двух русских художников – Никиты Алексеева и Андрея Филиппова, получивших возможность в 2005 году создать произведения на фабрике Беренго. Связанные с традициями “московской концептуальной школы”, они превращают образы своих произведений в интеллектуальные знаки с мощным философским подтекстом. Размышления о человеческих пороках и добродетелях, о наследии исторических эпох воспринимаются Филипповым сквозь призму общей судьбы человечества. В своем творчестве художник обращается к теме имперской мифологии и символики, уподобляя социальные процессы алхимическим экспериментам и магическим практикам.

            “Восемь благородных добродетелей” Никиты Алексеева – это своего рода интерактивная инсталляция, в которой зрителю предлагается переместить из лунки в лунку “небесные сферы”. Художник отсылает нас к высказываниям средневекового философа св. Николая Кузанского, утверждающего, что “Бог – сфера, центр которой везде, а окружность нигде”.

            За пятнадцать лет существования Berengo Fine Arts несколько десятков художников из разных стран создали на фабрике удивительные произведения, вписав новую страницу в историю современного искусства. Каждый из мастеров по-своему оценивает художественные возможности стекла, использует этот необычный материал в контексте собственной творческой концепции. И рядом с яркими, похожими на разноцветные муранские бусы тотемами Ирене Найф появляются строгие минималистические инсталляции шведской художницы Эббы Матц. Множественность заложенных смыслов, разнообразие композиционно-стилистических решений, необычность материала обеспечили новому виду искусства признание не только у специалистов, но и среди самой широкой аудитории. Неудивительно, что выставки Berengo Fine Arts пользуются неизменным успехом и в Италии, и далеко за ее пределами.





   Авторы



Никита Алексеев

Алексеев Никита Феликсович. Р. 1953, Москва. Окончил Московское художественное училище памяти 1905 года (1972, отделение промышленной графики и рекламы) и Московский полиграфический институт (1976, факультет художественно-технического оформления печатной продукции). Сначала 70-х выпускал самиздатовские книги, альбомы, выступает как художественный критик и публицист. Участник группы "Коллективные действия". Один из основателей галереи APTART, которая функционировала в его квартире (1982-1984). Живет и работает в Москве.

Луиджи Бенцони

            Луиджи Бенцони родился в 1956 году в итальянском городке Клузоне, близ Бергамо. В 1976 году он переехал в Венецию, где начал посещать Школу архитектуры при университете. Он изучал архитектуру, но выбрал другую специальность, окончив университет, как историк искусства. Бенцони убедился, что Венеция – город, где он может обрести вдохновение, его привлекло великолепие муранского стекла, и художник посвятил себя изготовлению стеклянных скульптур. С 1974 года Бенцони выставляет свои работы в собственной студии, а также в различных государственных и частных галереях как в Италии, так и за ее пределами.

Кун Ванмехелен

            Родившийся в 1965 году в Сен-Трудене, Ванмехелен – художник-самоучка. В раннем детстве он увлекался рисунком, и, кроме того, живо интересовался курами, обитавшими в саду его семейного дома. Увлечение было столь сильным, что он даже установил инкубатор у себя в спальне. Подростком Ванмехелен обучался в кулинарном училище в Антверпене, затем работал в роскошных ресторанах Бельгии, Франции и Германии, специализируясь на шоколадных десертах, а в свободное время занимался скульптурой. Первой его скульптурной работой был деревянный цыпленок. Его творения заинтересовали знатоков искусства, и он приобрел известность.
            Десятилетие спустя Ванмехелен решил оставить ставшую слишком тесной кухню и полностью посвятить себя скульптуре.
            В 1996 году он отправился в Венецию, открыл для себя художественный потенциал муранского стекла. Первая его работа в стекле – версия раннего деревянного цыпленка, пролог к Cosmopolitan Chicken Project, которому, как и яйцу, предстояло стать лейтмотивом творчества Ванмехелена.

Ульрик Винтерсборг

            Родился в городе Наестведе в 1972 году. Увлеченный деревом, начал профессиональное обучение как плотник, затем занимался на различных художественных курсах, уделяя преимущественное внимание резьбе по дереву и обработки мрамора. В 1995 году, по совету скульптора Йозефа Саломона, переехал в Венецию для поступления в Академию изящных искусств. Там Винтерсборг занялся также литьем из бронзы. В 2001-2003 годах он представлял Данию на выставке «Мурано, Венеция, Европа» в Европарламенте в Брюсселе. Член Датского общества искусств, Датский акции скульпторов. Общества скульпторов Ирландии, а также объединения художников «Аврора». В настоящее время живет и работает в Венеции.

Герда Грубер

            Родилась в Братиславе (Словакия) в 1940 году в семье австрийцев. С 1957 по 1962 годы изучала скульптуру в Колледже прикладного Искусства в Вене. По окончании колледжа вместе с Айрис Брендель и Элизабет Шаффнер открыла первое ателье керамической скульптуры, затем, в 1969 году – еще одно ателье по дизайну фарфора вместе со своим мужем, Куртом Сперлеем. После развода, взяв девичью фамилию, она поселилась в Мехико, где с 1976 по 1986 год была учредителем и профессором Национальной школы пластических искусств, преподавателем мастер-класса по созданию скульптур из керамики. В 1988 году Грубер переехала в Юкатан, где живет по сей день, открыв собственное ателье и обучая дизайну по керамике. С 1994 года она начала работать со стеклянной скульптурой Мурано, рассматривая это направление как новый вызов самой себе.

Мария Казун

            Мария Казун родилась в Бейруте в 1976 году. Когда в Ливане разразилась война, ее семья была вынуждена покинуть страну, переехав сначала в Швейцарию, затем в Монреаль, где Казун получила канадское гражданство. Вернувшись в Ливан, она окончила Ливанский американский университет по специальностям «дизайн интерьеров», «архитектура интерьеров» и «изобразительные искусства». Последние четыре года художница живет в Нью-Йорке, где также завершила обучение в Школе визуальных искусств. С 1997 года Казун выставляется в Ливане, США, а также в Европе. В 2005 годе ее работы были удостоены особого признания: художница была приглашена участвовать в 51-й биеннале с выставкой-акцией «Личное жизненное пространство».

Пино Кастанья

            Кастанья родился в Кастельгомберто в 1932 году. В подростковом возрасте он получил поддержку одного германского аристократа, заметившего его артистические таланты. Затем Кастанья поступил в художественную школу, которую окончил в 1956 году; одновременно он зарабатывал на жизнь уроками рисования. В 1959 началось его сотрудничество с английским скульптором Микаэлем Ноблем, которое продолжалось до 1963 года. Год спустя он окончательно утвердился как скульптор, используя выразительные возможности различных материалов, экспериментируя с алюминием, керамикой, бронзой, деревом, стеклом, бумагой, сталью. В 1969 году Кастанья основал собственную студию-лабораторию, где до сих пор живет и работает вместе с небольшой группой соратников. Свои скульптуры, так же, как и керамику, и рисунки Кастанья экспонировал на огромном количестве международных арт-форумов, среди которых Миланские триеннале 1967 и 1973 годов, Венецианские биеннале 1970 и 1986 годов. Его выставки проходили в крупнейших европейских музеях и художественных галереях. Скульптуры Кастаньи украшают престижные архитектурные сооружения, такие как палаццо Монтечиторио в Риме, палаццо Дукале в Венеции, Итальянский парламент, а также ряд новостроек.

Эбба Матц

            Эбба Матц родилась в 1963 году. Она живет и работает в Стокгольме. С 1983 по 1985 год обучалась в Стокгольмской школе искусств Konstskolan Idun Loven, а затем (с 1987 по 1992 год) продолжила свое образование в колледже «Kungliga Konsthoegoskolan». Наряду с персональными выставками принимает участие в многочисленных групповых выставках по всей Европе. Ее работы также представлены в коллекциях шведских музеев, таких как Музей современного искусства в Стокгольме, Музей города Мальме, Музей искусств в Гетеборге.

Сергей Мироненко

Мироненко Сергей Игоревич. Р. 1959, Москва. В 1981 окончил постановочное отделение Школы-студии МХАТ. В 1978-1984 член группы "Мухомор". С 1987 член "Клуба авангардистов" (КЛАВА). Живет и работает в Москве.

Ирене Найф

Ирене Найф родилась в 1961 году в Люцерне, где и сейчас живет и работает. С 1984 по 1987 годы обучалась в известной люцернской Школе дизайна на отделении Свободных искусств у Антона Эглоффа. В 2000 году во время путешествия по Венеции Найф увлеклась «волшебным миром» муранского стекла. Пораженная возможностями нового для нее материала, она, воспользовавшись случаем, пять недель проработала у плавильной печи рядом с мастерами-стекольщиками. С 1985 года Найф провела ряд персональных выставок в нескольких европейских галереях и музеях. В 1995 году она была удостоена Швейцарской премии Свободных искусств и сегодня считается одним из самых крупных мастеров современного искусства в Швейцарии

Фабрицио Плесси

            Родился в 1940 году в Реджио Эмилии. После окончания Колледжа искусств учился в Академии изящных искусств в Венеции, где затем получил должность преподавателя живописи. С 1990 года он занимает профессорскую кафедру исследований гуманизации технологий при Академии медиаискусств в Кельне, а с 1994 года – должность профессора электронной сценической живописи. За годы успешной карьеры работы Плесси были признаны и экспонировались на международных выставках – Венецианских биеннале 1970, 1972, 1986, 1995, 2001 и 2005 годов, и на Венецианском кинофестивале в 1980 и 1981 годах. В 1982 году его видео работы демонстрировались в Центре Помпиду в Париже, что положило начало творческим экспериментам художника с видео и трехмерными структурами. Кроме того, выставки Плесси проводились в крупнейших музеях мира, среди которых Музей современного искусства и Музей истории искусств в Вене, Фонд Пегги Гуггенхайм в Венеции, Музей Гуггенхайма Сохо в Нью-Йорке, Фонд Хоана Миро в Барселоне. Фабрицио Плесси живет и работает в Венеции.

Андрей Филиппов

Филиппов Андрей Станиславович. Р. 1959, Петропавловск-Камчатский. Окончил постановочный факультет Школы-студии МХАТ (1981). В 1982-1984 принимал активное участие в деятельности галереи APTART. Один из соорганизаторов и активный участник "Клуба авангардистов" (КЛАВА). С 2008 член группы "Купидон". Живет и работает в Москве.





   Произведения


   

Восемь благородных добродетелей

Никита Алексеев

Стекло, металл, 32 х 100 х 26 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Над раем

Никита Алексеев

Стекло, сталь, 215 х 55 х 55 cm.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Volto (Лик)

Луиджи Бенцони

Стекло, 45 х 25 х 15 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Заросли тростника

Пино Кастанья

Стекло, сталь, 450 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Хорошо ориентированный череп

Андрей Филиппов

Смешанная техника, 24 х 26 х 24 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Собачья радость

Андрей Филиппов

Смешанная техника, 332 х 18 х 80 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Узлы

Герда Грубер

Стекло, сталь, 205 х 34 х 35 см.

2003

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Материальное изобилие

Мария Казун

Смешанная техника, 420 х 300 х 500 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Автопортреты

Мария Казун

Зеркальное стекло, стекло.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






На якоре

Эбба Матц

Стекло, веревка, 13 х 35 х 17 см.

2001

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Микросхема ОТК 24

Сергей Мироненко

Стекло, алюминий, 62 х 39 х 2 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Микросхема

Сергей Мироненко

Стекло, алюминий, 110 х 176 х 8 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Разноцветный тотем

Ирене Найф

Стекло, сталь, 279 х 33 х 33 см.

1998

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Девять хрупких каналов

Фабрицио Плесси

Смешанная техника, 150 х 150 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Шагающие яйца

Кун Ванмехелен

Стекло, сталь, 50 х 90 х 33 см.

2002

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Облако

Ульрик Винтерсборг

Стекло, сталь, 139 х 55 х 80 см.

2003

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Beatrus Vir (Блажен муж)

Луиджи Бенцони

Стекло, дерево, 225 х 25 х 10 см.

2005

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина






Заросли тросника

Пино Кастанья

Стекло, сталь, 600 см.

1998

Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия), Александра Данилова, Оксана Лопатина










   Каталоги



Осторожно стекло. Современное искусство в Мурано

Александра Данилова, Елена Куприна (сост.)

М. 2006.





   Публикации


GIf.ru

2006-03-25

http://www.gif.ru/reviews/dpipushkin/view_print/

ДПИ им. А. С. Пушкина

            В Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина – одном из самых консервативных и целомудренных в России – показывают работы современных художников, причем сразу на двух выставках.

            В главном здании в качестве специального проекта-дополнения к добротной, обнародующей тканые раритеты из музейных запасников исторической экспозиции "Западноевропейские шпалеры XVI – XX веков из собрания ГМИИ им. А. С. Пушкина" демонстрируется новое творение рекордсмена московского "Сотбиса" 1988-го года, русского американца Гриши Брускина – гобелен "Алефбет". Это неожиданное соседство сразу же наталкивало на философическо-музеологические размышления. Мол, столкновение старинных ковров с вещью живой и концептуальной стало возможным и безболезненным не столько из-за традиционной техники произведения Брускина, в самом деле следовавшего законам средневековых мастеров, сколько из-за семантической обращенности его современной шпалеры в прошлое – к иудейским древностям. Из вытканных фигур-мифологем Брускин создал личный лексикон-комментарий к сакральным каббалистическим текстам, оставаясь при этом в сфере актуальности с ее постмодернистским "борхесианством". Художник ведет вежливый сегодняшний диалог со священной Книгой – и это очень правильная и корректная позиция для автора, переступающего порог классического музея. Так думалось еще в феврале, сразу после вернисажа. Теперь я ничего не думаю – и вот почему.

            Еще в одном корпусе ГМИИ, переданном отделу нового западного искусства, недавно открылась еще одна "актуальная" экспозиция – "Осторожно: стекло. Современное искусство в Мурано (Италия) ". Это, как и в случае Брускина, тоже диалог с ремесленной традицией. Причем столь же давней: производство шпалер зародилось на рубеже XI-XII веков, а делать стекло на венецианском острове Мурано начали не позже XI века. В начале 1950-х прикладные предметы обрели статус самостоятельных произведений искусства, ибо муранские стеклодувы стали соавторами таких мэтров высокого модернизма, как Пабло Пикассо, Жорж Брак или Марк Шагал. (И все они, кстати, отметились в технике шпалеры, что окончательно рифмует обе выставки в ГМИИ.) Современные художники продолжают оставаться частыми гостями в венецианских мастерских. И в Москву привезли работы из коллекции одной из них – "Беренго Файн Артс". Это компания молодая (создана в 1990-м году), амбициозная (специализируется исключительно на арт-объектах), а значит нуждающаяся в раскрутке. Потому проект в Пушкинском музее имеет некоторый коммерческо-рекламный оттенок, что не мешает качеству самой экспозиции. Представительной хотя бы по составу – здесь представлены работы 12 авторов из восьми стран мира.

            Прикованное к земле стальными цепями стеклянное облако датчанина Ульрика Винтерсборга... Телевизоры, рисунки на стеклянных экранах которых точно имитируют съемку воды венецианских каналов, знаменитого итальянского видеоартиста Фабрицио Плесси...Аллегория мироздания, похожая на карамельного петушка, одного из классиков московского концептуализма Никиты Алексеева... И, наконец, бесспорный хит выставки – "Собачья радость" другого москвича-метафизика, Андрея Филиппова: уходящая в небо корявая деревянная лестница (лествица, вспоминая богословский язык), стеклянные ступени у которой сделаны в форме костей, символизирующих семь грехов... В общем, вышла цельная, красивая, элегическая по духу и одновременно очень философская современная выставка. Да еще составившая логический тандем "шпалерному" проекту.

            Но что-то смущает. И, кажется, понятно что – именно эта пресловутая парность. Обе выставки даже сделаны по одному рецепту. "Алефбет" Гриши Брускина показывает Фонд культуры "Екатерина", принадлежащий бизнесмену и коллекционеру Владимиру Семенихину. Проект "Осторожно: стекло" осуществлен по инициативе и при финансовой поддержке компании "АртPR Интернешнл", принадлежащей бизнесмену и коллекционеру Александру Есину. И вот так себе и представляешь, как два коллеги, хорошо между собой знакомые, заходят в приемную Пушкинского музея. "Ну что у вас? – спрашивает директор. – Опять современное искусство?!". "Не совсем, – отвечает один. – Гобелен. И деньги...". "А у меня – муранское стекло. И деньги...". "А, ну тогда ладно".

            То есть современное искусство один из крупнейших музеев страны принимает лишь в безобидном и гламурном виде искусства декоративно-прикладного, да еще подкрепленного спонсорской помощью. Своей проективной фантазии и желания модернизации в ГМИИ по-прежнему нет – не надо обольщаться. И речи нет про тонкость обращения с иудаикой Гриши Брускина или про судьбу хрупкого стекла в руках международного авангардиста. Это все критические домыслы.

            Может быть, я не прав. Может быть, в моих антимузейных настроениях виновато еще одно свежее эстетическое впечатление. В "Галерее М. Гельмана" открылась выставка Ербола Мельдибекова "Гипермусульманин (Пастан) ". Пастан – это придуманная автором восточная деспотия, но сам Мельдибеков – казах. И он визуализирует привычные мифы о жестокой и страшной Средней Азии – с ее архаикой, авторитаризмом и религиозным фанатизмом. И вот лучшей работой в экспозиции мне показался объект из четырех отрезанных лошадиных конечностей, расставленных так, как у классических конных статуй (тем более, что левое копыто еще подпирает пушечное ядро). В самом деле – произведение называется "Гаттамелата в шкуре Чингизхана" и символизирует собой последствия осквернения художником-варваром шедевра Раннего Возрождения.

            Вообще-то памятник кондотьеру Гаттамелате работы Донателло стоит на пьяцца дель Санто в Падуе, но его копия имеется и в Итальянском дворике ГМИИ. Так что хочется думать, что Мельдибеков объявил войну столичному музею – он все-таки поближе. У него нет спонсоров, он не занимается старинными ремеслами, ему чужды философические изыски. Он просто пришел в Итальянский дворик и покалечил скульптуру, при этом ее материализовав (ноги-то у лошади – настоящие), тем самым отказав в праве на существование искусству декоративному.

            Это дикость, но мне она отчего-то нравится.

Взгляд

2006-03-24

http://vz.ru/culture/2006/3/24/27335.html

Затоваренная стеклотара

Игорь Шевелев

            В бывшем здании Музея частных коллекций на Волхонке, где разместится вновь созданный отдел новейшего западного искусства ГМИИ им. Пушкина, открылась выставка «Осторожно: стекло». На ней представлены произведения современных художников, сделанные на острове Мурано из знаменитого венецианского стекла.

            Случился стык – авангардных художников с традиционной технологией. Это как если в наш Палех или Гжель пригласить продвинутых мастеров contemporary art’a и посмотреть, что получится. Ситуация в Мурано с начала ХХ века была примерно та же: уникальное производство на «стеклянном острове» Венеции находилось в кризисе. То, что считалось национальной традицией, было по сути воспроизводством устаревших образцов XIX века.

            При этом Пикассо, Шагал, Брак, Корбюзье не брезговали делать эскизы для подобных производств, в результате чего появлялись выдающиеся произведения декоративно-прикладного искусства. Вообще соединение ремесла с художественным творчеством – в духе современного искусства. На выставке «Осторожно: стекло» в ГМИИ мы и видим результат этого еще не совсем привычного для нас союза. Представлены абстрактные, по большей части, работы дюжины художников из восьми стран. Среди них три русских художника – Никита Алексеев, Сергей Мироненко, Андрей Филиппов, которые в прошлом году непосредственно реализовали в Мурано свои проекты. Кроме их работ, особое внимание привлекает к себе Мария Казун, ливанская художница, которая живет на выставке внутри собственной инсталляции.

            «Думать в стекле» оказывается увлекательным и креативным занятием. Технология средневекового производства словно создана для современного художественного языка. Не случайна близость Мурано к эпицентру новейшей творческой мысли – венецианскому биеннале современного искусства. Для нашего же зрителя это первый случай изумиться неожиданности достигнутых результатов. «Шагающие яйца» бельгийца Куна Ванмехелена – в духе создаваемой им «глобальной курицы», которая, возможно, одна и переживет птичий грипп. Алхимические практики Никиты Алексеева находят в искусстве стеклодува адекватное применение: тут и восемь благородных добродетелей в виде стеклянных шаров, и райские сферы, усеянные птичками. «Хорошо ориентированный череп» Андрея Филиппова с вделанным в темечко компасом – неплохое приспособление для туриста в вечность.

            На острове Мурано, который можно обойти за час, – более семидесяти фабрик стекла. Это не считая музея и международной школы стекла. Туда выселили стекольщиков из Венеции из-за постоянных пожаров, которые они устраивали. И вот тысячу лет кряду они упражняются в старинном ремесле. В середине XV века здесь создали хрусталь. На Мурано даже застой длится с конца XVIII века. Если бы не альянс с актуальным искусством, спровоцированный Пегги Гуггенхайм в начале 1950-х, он так бы и длился до сих пор. Так что посетители выставки в ГМИИ не увидят традиционных муранских люстр, зеркал, ваз и стаканов, крылатых львов и шаров «с тысячью цветов». Тем, кому их застой – наше заветное будущее, придется немного потерпеть.

Museum.ru

2006-03-23

http://www.museum.ru/n25714

Выставка современного венецианского стекла в ГМИИ им. А.С.Пушкина

            С 18 марта по 2 апреля 2006 года Министерство культуры и массовых коммуникаций РФ, Федеральное агентство по культуре и кинематографии РФ, Государственный музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина представляют выставку "Осторожно: стекло". Современное искусство. Мурано. Из коллекции Berengo Fine Arts и частных собраний. Открытие выставки - 17 марта.

            Выставка "Осторожно: стекло" представляет произведения, созданные современными художниками на фабрике "Berengo Fine Arts" в Мурано (Италия) из знаменитого венецианского стекла.

            Интерес мастеров ХХ века к созданию произведений в этой нетрадиционной для "высокого искусства" технике не является случайностью в развитии нового искусства. То, что предшествующими поколениями рассматривалось исключительно в рамках ремесленного производства, обретает эстетическую ценность.

            На фабриках Мурано создавались произведения Пабло Пикассо, Жоржа Брака, Марка Шагала, Александра Колдера, Ле Корбюзье, Ханса Арпа, Лучио Фонтана.

            Созданная в 1990 году, "Berengo Fine Arts" продолжила уже существовавшую в Мурано традицию, изготовления скульптур-объектов по эскизам известных художников. В коллекции "Berengo Fine Arts" представлены работы Фабрицио Плесси, Куна ван Мехелена, Пино Кастаньи, Марии Казун. В выборе авторов "Berengo Fine Arts" ориентируется прежде всего на оригинальность идеи, способность открыть новые грани в неисчерпаемом богатстве художественных возможностей стекла. По его замыслу, художник, ранее незнакомый с технологиями стекольного производства, должен научиться "думать в стекле". Таким образом, устанавливается новая связь между искусством и технологией, предусматривающая не просто воплощение предварительного эскиза, но подлинное соавторство стеклодува и художника.

           Выставка проходит в здании по адресу: Волхонка, 14.

Коммерсантъ

2006-03-20

http://www.kommersant.ru/doc/658824

Игра на выдувание

            В Музее частных коллекций при ГМИИ имени Пушкина открылась выставка "Осторожно: стекло (Современное искусство в Мурано)". Хрупкое искусство — плод сотрудничества современных художников с муранскими стеклодувами — со всей бережностью рассматривала ИРИНА Ъ-КУЛИК.

            Муранское стекло — материал для современного искусства непривычный до неловкости: слишком возвышенно-драгоценный и в то же время приземленно-ширпотребный. Если современным художникам и нужно в своих целях использовать нечто прозрачное или зеркальное, то они, как правило, используют куда более практичные, технологичные и дешевые материалы — например, плексиглас. В том, что мастерство муранских стеклодувов сегодня многим знакомо, прежде всего, по множеству непритязательных безделушек, которыми завалены все сувенирные лавки Венеции, еще полбеды — современное искусство давно научилось работать с заведомо китчевой эстетикой. Но вот как смириться с тем, что речь идет о материи, еще со Средних веков считающейся драгоценной, об уникальных предметах, по-прежнему изготовляющихся вручную? Как проявить достаточную осторожность, чтобы не дать стеклу победить себя, чтобы не позволить своим идеям остекленеть в заведомо роскошные безделицы?

            Муранские стеклодувные мастерские работают с художниками еще с начала прошлого века. Когда к концу XIX столетия некогда процветающий промысел пришел в упадок, возрождать и осовременивать его — не без влияния проводящейся с 1895 года Венецианской биеннале — стали именно при помощи "скрещивания" с модернистской эстетикой. В стекле воплощались замыслы Ханса Арпа, Марка Шагала, Пабло Пикассо и прочих мэтров модернизма. А в 1990 году мастерскую, ориентированную на новейшее искусство, открывает Адриано Беренго. Выставка "Осторожно: стекло" — демонстрация достижений именно этой мастерской. Причем по инициативе организатора этого проекта коллекционера Александра Есина и помогавшей ему галеристки Елены Куприной в прошлом году в Мурано "остеклять" свои идеи отправились и отечественные художники-концептуалисты Никита Алексеев, Сергей Мироненко и Андрей Филиппов.

            Современные художники относятся к стеклу с разной степенью осторожности и настороженности. Прославленный итальянский мэтр Пино Кастанья, засадивший многие музеи и публичные пространства всего мира своим разноцветным, но всегда одинаковым стеклянным бамбуком (одна такая "рощица" украшает, например, венецианский аэропорт), обеспечивает мастерскую бесперебойными заказами. Датчанин Ульрик Винтерсборг и австрийская художница Герда Грубер, видимо, заворожены физиологичностью выдуваемых силой легких стеклодувов стеклянных пузырей. Объект Ульрика Винтерсборга напоминает матовое облачко чьего-то дыхания, которому не дают рассеяться сковывающие его цепи. А произведение госпожи Грубер состоит из перевязанных веревкой прозрачных стеклянных мешочков. Еще более физиологична (но и более декоративна) инсталляция ливанки Марии Казун: гроздья стеклянных шаров, мотки нитей и гирлянды каких-то скорпионообразных форм напоминают внутренние органы сказочного чудовища.

            Другие авторы всячески пытаются "сбить пафос" драгоценного материала. Бельгийский художник-самоучка Кун Ванмехелен, посвящающий все свои произведения курам, создает совершенно мультяшные стеклянные яйца, шагающие на стальных курьих ножках. А известный итальянский художник Фабрицио Плесси создает почти вызывающую обманку — "видеоинсталляцию" из девяти телевизоров, чьи экраны, снабженные логотипами главных мировых телеканалов и транслирующие виды всевозможных вод и волн, на самом деле изготовлены из цветного стекла ручной работы.

            Столь же "цинично" обошелся со старинным ремеслом и Сергей Мироненко, по чьему замыслу стеклодувы изготовили огромные копии старых микросхем, нарядные и разноцветные, словно игрушки для какой-то припанкованной елки. Андрей Филиппов, известный своим пристрастием к геральдическим и аллегорическим конструкциям, придумал объекты, отдающие средневековым макабром — молочного стекла череп с вмонтированным в макушку компасом и лестницу, ступени которой образованы семью здоровенными костями, символизирующими семь смертных грехов. А вот Никита Алексеев и не пытался преодолеть стекло и заставить его выглядеть как что-то другое. Напротив, он хотел, чтобы, работая над его объектами, муранские мастера делали наиболее привычные для себя вещи. Его произведения — это почти апроприация самых характерных цветов и форм муранских безделушек. Композиция "Над раем", например, напоминает многоярусную карусель, на горних этажах которой вращаются хрустальные птички, на цветастом, как и положено традиционному стеклу millefiori, основании грустят носатые человечки, а венчает все это мировое древо золотистый леденец солнца. Еще более традиционные элементы понадобились для другого произведения, озаглавленного с отсылкой на буддийскую традицию "Восемь благородных добродетелей". Эти самые добродетели воплощены восемью хрустальными шарами, выполненными в классических венецианских техниках. Семь шаров покоятся в лунках на специальной полочке, еще один можно положить отдельно, наверху. Шары полагается все время переставлять, чтобы выбрать наиболее близкую твоему духу добродетель.

            И тут зрителя ждет, наверное, самое неожиданное восприятие венецианского стекла — ощущение необычайной и приятной тяжести этих шаров, которые, несмотря на свою хрупкость, дарят чувство какой-то удивительной надежности и покоя.