Уважаемые посетители!
Cайт находится в разработке. По всем вопросам, пожалуйста, обращайтесь по телефону +79857686591 или по электронной почте ekartbureau@gmail.com. Благодарим за понимание.
Об открытии полной версии сайта мы объявим дополнительно.


Информация о проекте


   Мария Константинова. М. К. Моя коллекция

   Curators :

   07.03.2007

   12.04.2007

   

            История искусства полна впечатляющих свидетельств интереса к бабочкам. На память приходят орнаменты в готических манускриптах, скрупулезно воспроизводившие узоры крыльев, волшебные сценки, сложенные из множества уже реальных крыльев, или всем известные натюрморты, где изобилие цветов и фруктов дополнялось нежным трепетом бабочек. Анонимное творчество природы, ее таинственный художественный замысел, столь расточительно и избыточно воплощенный в этих существах, постоянно пленял воображение художников. Коллекционирование бабочек всегда было занятием изысканным и трудоемким. Оно требовало терпения, ловкости, вдохновения и самоотдачи. Словом всего, чего требует от художника искусство.

            Непостоянная, недолговечная, готовая в любой момент рассыпаться красота бабочек была не только метафорой хрупкости и одновременно роскоши самой жизни, но и символом ее мгновенности и обреченности скорой гибели. Искусство живописи, основанное на умении поймать глазами и сохранить в памяти бесчисленные впечатления ускользающей жизни, узнавало в их недолговечной и печальной по своей природе красоте собственное отражение.

            «Моя коллекция» Марии Константиновой только косвенно отсылает к воспоминаниям и переживаниям реального коллекционера этих живых и безымянных шедевров «живописи». В юности художница собрала действительно замечательную коллекцию бабочек, ставшую отправной точкой для ее нового проекта. И все же «Моя коллекция» про другое. Живопись Константиновой, конечно, не соотносится с описанными Набоковым знаменитыми энтомологическими каталогами, где иллюстрации передавали «пушистость, ворсистость, смазанную полупрозрачность» или бережно воспроизводили особенности «шелковистой, цветочно-пыльной, ярко-дымчатой» поверхности крыльев. Коллекция Константиновой не про бабочек. Это скорее метафорическое и аналитическое рассуждение художника об искусстве.

            Это немного ироничные и грустные размышления-воспоминания о живописи, о собственной памяти, хранящей свой «каталог» красок, узоров, диковинных фигур или изгибов линий. Она о коллекционировании как попытке удержать рассыпающийся и исчезающий опыт собственной жизни, попытке сохранить то, что было когда-то поймано взглядом. О самой живописи – искусстве хрупком и сотканном из множества таких «коллекций», собранных глазами и беззащитно пришпиленных в музеях перед любопытными или скучающими зрителями. Бабочки Константиновой - напоминания о мимолетных впечатлениях, оставленных в памяти созерцанием картин. Это своего рода пришпиленные к полотну кусочки Рембрандта или Веласкеса, Врубеля или Ватто. «Моя коллекция» о перекличке памяти, обремененной знанием культуры и истории, и мимолетного опыта зрения, свободно «порхающего» по жизни.

            Коллекция Константиновой - косвенное напоминание об особом опыте «собирания» живописи глазами, от которого сегодняшнее искусство с его цифровой и компьютерной мощью, ушло очень далеко. И, тем не менее, этот опыт неистребим. Он рассеян, как облетевшая пыльца с крыльев бабочек, в нашей зрительной памяти, во всем, что обращается к нашему навыку видеть и к нашей способности помнить.

Екатерина Бобринская


Фотографии с выставки «М. К. Моя коллекция»





   Авторы






   Произведения






   Каталоги






   Публикации


Время новостей

2007-03-21

http://www.vremya.ru/2007/48/10/174363.html

Чешуекрылые московского концептуализма

            Мария Константинова, чья выставка открылась в галерее «Е.К.Артбюро», с середины 70-х принадлежит к кругу московского концептуализма, то есть была у его корней вместе с другими героями этого важнейшего явления. Но ни «тотальных инсталляций», ни акций она никогда не делала. Ее искусство подчеркнуто традиционно, хотя иногда она пользуется материалами, которыми Боттичелли или Сомов побрезговали бы. То сошьет из ситца большие свастики и пятиконечные звезды и набьет их ватой, то сделает канализационные люки -- суконные, стеганые, ласковые, лоб не разобьешь. Но прежде всего Константинова -- превосходный, очень внимательный рисовальщик и живописец, образцы для нее -- великие художники Ренессанса и русского искусства былых времен. И крепкую академическую выучку она использует с толком для себя и окружающих в отличие от большинства «машин для рисования», выпускников МСХШ и Суриковского института.

            В детстве и юности Константинова серьезно занималась коллекционированием чешуекрылых. Ловила их старательно сшитым из марли плоскодонным сачком, умерщвляла эфиром, растягивала на «правилке», прикалывала булавкой к бархату энтомологической витринки. Она знает имена этих чудесных существ, но, скорее всего, в них ее всегда интересовало не то, как они живут и размножаются, а их эстетическая функция. Ведь что может быть прекраснее, чем скромная траурница (Nymphalis Antiopa), зависшая над цветами глухой крапивы рядом с благоуханной кучей навоза на закате где-нибудь на просторах среднерусской низменности?

            На выставке в «Е.К.Артбюро» -- изображения бабочек, заключенные в витрины. Бабочки очень большие, почти как исполинские палеозойские твари, они сквозь стекло таращатся фацеточными глазами на зрителя, и только нарисованная булавка, удерживающая их на поверхности холста, препятствует им вырваться в пространство и улететь куда-то в ментальную неизвестность.

            Автор говорит, что ее подтолкнули к созданию этих работ так называемые сарматские портреты -- погребальные польские портреты XVI--XVIII веков. Художники на них изображали усопшего, стараясь максимально реалистически изобразить все его черты -- каждую морщинку у глаз, каждую родинку и волосок в прическе. Но рисовали-то они не полнокровного человека, а хладный труп, и этот портрет во время pompa funebris (похоронного торжества) несли впереди гроба. Смотрите, мол, какую красоту хороните!

            Константинову, впрочем, заинтересовала прежде всего не культурологическая история, а каким образом бабочки в ее энтомологической коллекции похожи -- цветом, вибрацией тона и соотношением с фоном -- на изображения полузабытых Тышкевичей, Радзивиллов и Чарторыских.

            И правда очень похожи, ведь польские аристократы, как и лепидоптеры (и вообще большинство живых существ), мимикрировали под то, на что они садились, а мир вокруг нас неизмеримо красив.

            Картины Марии Константиновой очень хороши. Чешуйки на крыльях распластанных и хорошо сохраненных бабочек переливаются как строгий, очень дорогой жемчуг, а усики и жвала топорщатся, говоря: да, пока я под стеклом, но кто знает, не поменяемся ли мы местами?

            Все люди в некотором смысле мотыльки, бражники и чертополоховки, они же репейницы. Однако в названии выставки Константиновой ее инициалы можно прочитать и как аббревиатуру московского концептуализма. То есть в коллекции -- герои «МК». Боярышница (Aporia crataegi) -- это, не исключено, Илья Кабаков, а бражник «мертвая голова» (Acherontia atropos) -- Андрей Монастырский. Эрик Булатов -- это пяденица крыжовниковая (Abraxas grossaluriata), а Борис Гройс -- капюшонница коровячная (Cuculia verbasci). Ну и так далее, по списку.

            Эти попытки интерпретации энтомологически-художественных исследований Константиновой заманчивы, но важнее то, что живопись очень хороша.

            И вообще наступает весна, и скоро мы увидим вдруг обычнейшую белянку, порхающую над распускающимися кустами, а на кого она похожа, не имеет ровным счетом никакого значения. Она соответствует себе, как картинки Марии Константиновой.

Никита АЛЕКСЕЕВ